Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова

в небо. Ремесло нилота, открывающего новые трассы над пустынями, в безлюдных горах, над штормящим океаном, ставило Экзюпери в особое положение и, казалось бы, давало ему моральное право глядеть на людей, копошащихся в будничном однообразии, с высоты своей исключительности. Но он никогда не считал свои умения безукоризненными и пользовался любой возможностью усовершенствовать лётные навыки.

И вот желанный миг настал. После нескольких коротких тренировочных полётов Дора доверил Антуану совершить первый рейс до Касабланки.

Разумеется, молодой лётчик тут же порадовал матушку и, конечно, написал Рене де Соссин: «…Знаешь ли ты, какая замечательная вещь – авиация? Здесь всё совсем не похоже на игру, и мне это нравится. И это не спорт, какой был в Ле-Бурже, но нечто иное, нечто необъяснимое, подобно своего рода войне. Здорово наблюдать, как почта взлетает в серый рассвет, под дождём! Вот ночная смена, когда клюёшь носом, борясь со сном, туман над Пиренеями, по радио сообщили о шторме, надвигающемся из Испании, который и разбудит пилота. И наконец взлёт, когда всё исчезает в пыли, а он там, наверху, остаётся один на один со своими проблемами».

В «Латакоэре» Антуан встретил друзей на всю жизнь.

Светловолосый синеглазый Анри Гийоме (1902–1940) впервые полетел в 1921 году и получил лицензию военного пилота 15 октября следующего года. Коренастый крестьянский сын из Шампани, рано потерявший родителей и воспитанный старшим братом, он «излучал доверие, как лампа излучает свет», – писал Сент-Экзюпери позже. Вот загадка неожиданных сближений: замкнутый, живущий внутренней жизнью аристократ и распахнутый настежь, бесхитростный селянин. Воплощенная сложность и естественная простота. Он пришёл в компанию на полтора года раньше Антуана, и сразу взял новичка под опеку, подарив так необходимое ему душевное тепло. Он рассказывал молодому пилоту о подстерегающих опасностях: о горном пике, укрывшемся в облаках; о змее-реке, ползущей в траве и незаметной с воздуха; об обрыве, который поджидает на краю поляны, подходящей для посадки. Благодаря ему молодой пилот по-другому увидел карту, лежавшую у него на колене. Эти уроки были неоценимы. «Когда мне нужно принять важное решение, я спрашиваю себя: а что сделал бы в этом случае Гийоме?» – позже признавался Экзюпери. Это в первую очередь о нём он говорил: «Товарищи лишь те, кто единой связкой, как альпинисты, совершают восхождение на одну и ту же вершину, – так они и обретают друг друга».

Анри Гийоме и Антуан де Сент-Экзюпери

Здесь же Экзюпери повезло познакомиться с резким и жёстким на вид, но на самом деле тонко чувствующим легендарным французским летчиком Жаном Мермозом (1901–1936). Он выделялся среди других авиаторов своим упорством. Вот у кого можно было поучиться лётному мастерству! Впечатлительный, тревожный и твердый, собранный, упорный (впоследствии он пятьдесят три раза подряд пытался поднять в воздух перегруженный гидросамолет и поднял его) – таков был второй друг Сент-Экса (как ласково стали звать Антуана товарищи). Именно Мермоз во время отпуска в августе 1925 года случайно встретил на террасе парижского кафе отчаявшегося Анри Гийоме, демобилизованного больше года назад и так и не нашедшего себе места в жизни. Мермоз пригласил Гийоме присоединиться к нему в компании «Латакоэр».

В 1925 году аэроклуб Франции наградил Мермоза медалью за самое длительное пребывание в воздухе. Позже, в июле 1929 года, он стал первым пилотом, сумевшим пересечь Анды, а 12–13 мая 1930 года выполнил первый аэропочтовый перелет между Францией и Южной Америкой. Для Антуана, пока еще путавшегося в своих противоречиях, Мермоз быстро и надолго стал образцом. Их многое сближало: так же, как Антуан, Мермоз благоговел перед своей матушкой; так же любил животных – приобрёл обезьянку и преданно за ней ухаживал; оба товарища старались приручить пустынных газелей. Мермоз был первым и всегда восхищенным слушателем многих опытов начинающего писателя.

Молодые люди сразу сблизились в пустыне и не переставали с радостью встречаться во всех уголках мира, куда бы их ни забросили обстоятельства. О Мермозе Сент-Экзюпери позже скажет: «К тебе я могу зайти, не наряжаясь в какую-либо форму, без необходимости затвердить какой-либо коран или отказаться от чего бы то ни было из моего внутреннего мира. С тобой я не должен оправдываться, произносить защитительных речей, мне тебе нечего доказывать; с тобой я снова нахожу покой».

Антуан подружился и с семьёй одного пилота, который охотно принимал его в своем красивом доме, а в саду за крепким забором жили две маленькие львицы. Антуану было приятно возиться со зверёнышами, иногда он забирал с собой в кабину мехового «второго пилота». Конечно, этим он нарушал все правила безопасности, но не мог противиться искушению. Однажды он запер маленькую львицу в своем гостиничном номере, а она, «очарованная свободой», убежала и навела панику в районе гостиницы. Ещё бы – львица пошла гулять по городу! Сколько было криков и суматохи! К счастью, малышку отловили, и Антуан благополучно доставил её назад.

И если тоска и одиночество заставляли Антуана исписывать страницы писем родным и близким, обретение лётных навыков, общество друзей, согласие с самим собой давали стимул к литературному творчеству. Всё окружающее, воспоминания и впечатления, соединялось в его мыслях, приобретало законченную форму, уточнялось, шлифовалось и выплескивалось на бумагу.

Его интенсивная внутренняя жизнь пока что расходится с внешней, и в угловатом лысеющем молодом человеке с несколько детским лицом трудно было разглядеть будущего выдающегося писателя.

И тем не менее в песках рождалась его первая повесть «Courier Sud».

Снова в небе

В 1927 году Дидье Дора назначил Антуана Сент-Экзюпери начальником промежуточного аэродрома Кап-Джуби на мысе одноимённого названия в Южном Марокко, рядом с испанским фортом. Это был «край земли, где сходятся вместе пустыня, небо и океан» – этот аэродром описан в «Южном почтовом».

В ту пору Франция была еще сильной колониальной державой со всеми вытекающими последствиями. Начальник одного из африканских аэродромов, Сент-Экзюпери волей или неволей делался в глазах покоренного народа представителем поработителей. Ситуация для него, проповедующего величие человеческого сердца, превозносящего уважение к личности, весьма щекотливая. Ему предстояло соединить, казалось бы, несоединимое: свои слова, мысли, идеи о тонкой связи человека с человеком с поступками администратора, подчиненного авиакомпании колонизаторов.

Этот период жизни для Сент-Экзюпери стал необычайно плодотворным: благодаря или вопреки одиночеству и аскетизму профессии человек и писатель обрели единство. Антуан искал и находил пути к обитателям пустыни, к вождям мирных и немирных племен, он завоевывал доверие аборигенов честностью, благородством, личной смелостью человека, способного принимать разумные решения не только в полете, но и на земле.

Французские территории граничили с испанскими, и