Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

что мы с вами сейчас разговариваем. Вообще, подразделение у нас дружное. Бойцы прошли Мариуполь… И много было боев, прямых боестолкновений с Вооруженными силами Украины. Были и потери у нас в батальоне. Но так или иначе, сейчас мы побеждаем, находимся в активной обороне.

– За что мы воюем? – спрашиваю я Юрия.

– Прошли долгие девять лет войны, начиная еще с лета 2014 года, как мы и многие жители города Волновахи ушли в ополчение. Жаль, конечно, терять близких, бойцов. Ну, так или иначе, кто, если не мы? Кто отстоит эту землю и интересы, русские интересы, семейные традиции? Ведь мы сейчас воюем не с Украиной. Мы и сами ранее были украинцы, паспорт Украины у меня был. А сейчас я – гражданин России и этим горжусь. Но та идеология, фашистская, которая была внедрена в головы и в сознание украинских детей и взрослых, поменяла нас. Мы встали по разные стороны окопа. Некоторые родственники наши в 2014 году оказались на той стороне, против нас. Они отвернулись после Майдана. А воюем мы за мир, за правду, за наши ценности, за наш язык, за свободу вероисповедания.

– Батальону недавно было присвоено имя святого князя Дмитрия Донского. Что для вас лично это означает?

– Первое – это вера бойца. Вера бойца в завтрашний день, в Победу. А все батюшки, приезжающие к нам, чтобы поднять моральный дух бойца, – наши друзья. Они проводят молебны, беседы тет-а-тет… Ведь поймите, на передовой совсем иное сознание у бойца. Каждый день, каждую секунду ты стоишь и ждешь врага. Плюс позиционные обстрелы, прилеты крупнокалиберных снарядов, ракет… Мы, конечно, надеемся на лучшее, но даже если и погибнем, свою землю отстоим. Мы знали, на что шли, и знаем, что идем за правду. Знаете, я иногда говорю: «Наши ноги пахнут землей» – нашей родной землей. Рано утром после тяжелых боевых суток идешь по росе и получаешь невероятный заряд энергии – ты жив, ты за правду, ты за веру. Это чудо, что мы дышим этим воздухом, более того – что мы дышим воздухом свободы. У нас нет каких-то рамок, ограничений, мы свободный народ.

Услышав рассказ о чудесах, Юрию вторит Рамиз, позывной «Шмель»:

– Был такой случай после оружейных работ. Мы на блиндаж идем, время к отдыху. Я ребят вперед пропустил, стою на лестнице, слышу, жужжит дрон-камикадзе. Не успел я пошевелиться, как падает он мне в ноги. И не взрывается! Мы все в шоке были, особенно я. Такой дрон заряд на себе несет, а дальше мгновенно взрывается и разлетается сразу. Позвали сапера, он его обезвредил, разминировал. Наверное, свыше Кто-то нас оберегает. Ну сами посудите: вот дрон, на нем граната – и не взорвалась. Значит, Бог на нашей стороне, так получается.

– Говорят, еще история у тебя есть?

– Да, дело было в Мариуполе, шли мы на зачистку гаражей двумя группами. Я командовал правым флангом, а у левой группы своя задача была. Пришли штурмовать гаражи и прошли четыре ряда. По нам открыли минометный огонь, движение дальше осуществлять было невозможно, а задачу надо было выполнить. Мы приняли решение обойти противника с фланга, вдоль соседних зданий, чтобы вперед их немного выбить. И попутно зачищали здание. Зачистили все комнаты и выбежали на открытую площадку, чтобы продвигаться дальше. И вот тут и произошло, можно сказать, чудо. Едва мы все вышли, по нашей позиции выстрелили из РПГ, и снаряд залетел именно в то здание, где мы все находились за секунду до этого. Но здание уже пустое. Тут же начинается стрелковый бой. Противник превосходит нас числом. Однако внезапно с левого фланга приходит вторая наша группа. Видят, что мы в окружении, и приходят на выручку. После того как все закончилось, я говорю: «Ребята, ну, по-моему, точно Кто-то свыше нас защищает». По-другому это никак не назвать. В итоге у нас получилось выполнить задачу, отбить врага, продвинуться, закрепиться, как было установлено командиром. Вообще, для меня лично чудо – это то, что я живой до сих пор. Потому что задачи тяжелые, но мы их все выполняем. И все парни вот живы, слава Богу. Это самое главное!

– Храни вас всех Господь!

К нашему разговору присоединяется Павел, позывной «Киян», который рассказывает о своих переживаниях по поводу веры и крещения:

– Обстоятельства так сложились, что изначально меня родители не крестили в детстве. И меня это всю сознательную жизнь, можно сказать, напрягало, смущало очень сильно. Был момент, когда я проходил срочную службу в 2014 году, и к нам в часть приехал батюшка, он раздавал крестики и ребят крестил. У меня тогда на крещение времени не было – я просто взял крест и на себя надел. И буквально до этого года я ходил и думал, что этим грешу. Кто неполноценно, получается, надел крест, но не крещен сам. Потом так случилось, что мы под артобстрел попали. Снаряд прямо возле меня бухнул, буквально возле плеча в стене образовалась большая дыра. То есть буквально пятнадцать-двадцать сантиметров левее – и у меня бы не было руки. Я считаю, что нельзя после такого не верить в Бога! А пару недель назад к нам приезжал отец Иоанн из Подмосковья, и я поинтересовался, могу ли я покреститься. Он согласился, и, собственно, вот так в двадцать восемь лет я наконец прошел таинство Крещения.

Боец по имени Андрей подтверждает слова остальных ребят, что здесь, на войне, нельзя не ощутить, что Бог с ними.

– Мы можем чувствовать, что Бог с нами. И святой князь Дмитрий Донской. Мы воюем и знаем, что они ведут нас и оберегают свыше. Потому что сколько было уже случаев за эти полтора года службы! Как говорится, несколько дней рождения уже произошло. Мы не были военными изначально, мы – бывшие работники предприятий, шахт, заводов. И вот попали под Мариуполь. А мы не особо были обучены, но, дал Бог, связались с полком «Азов», который был очень хорошо подготовлен. Тогда шли тяжелые бои. Смерть ждала везде. Так сказать, парой секунд позже, парой метров левее-правее – и все, летальный исход. Но вот, смотрите, прошли мы Мариуполь. Живые! Да, кого-то потеряли. Но многие остались живы, стали храбрее, умнее, набрались опыта. Позже мы пошли оборонять Запорожскую область, там стояли на передовых. Так то же самое – каждый день обстрелы. А любой обстрел, в котором ты остался жив, – это чудо. Прилетало совсем рядом, могло прилететь в окоп, да вообще куда угодно… Но мы еще живы. На войне любая секунда