Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

– это чудо. Повторюсь, я чувствую, что Кто-то нас оберегает, чтобы мы вернулись к семье, к детям. А наши близкие ходят в церковь, молятся за нас, стараются как-то нас поддержать. Хотя они и не рядом с нами сейчас, но в душе и в сердце с нами. И они молятся, чтобы мы вернулись домой.

– Скажи, пожалуйста, что для тебя чудо? – спрашиваю я Андрея.

– Для меня чудо в том, что я сюда попал не просто так. Это было мое испытание, я считаю. Чудо в том, что я прохожу это испытание и, дай Бог, пройду и останусь жив.

Легко ли дать слабину в бою, впасть в отчаяние? Да проще простого! Но наши бойцы целыми батальонами встают под знамена святых прошлых веков, и святые воины смотрят на них с высоты и предстоят за них перед Божиим Престолом. Батальоны с именами святых – это не просто вызов противнику, это вызов всем силам зла. Парни, которые служат здесь, знают, за что сражаются, и верят, что победа будет за Богом и нами.

Священники на войне

«Война – страшное дело для тех, которые предпринимают ее без нужды, без правды, с жаждою корысти или преобладания, превратившейся в жажду крови. На них лежит тяжкая ответственность за кровь и бедствия своих и чужих. Но война – священное дело для тех, которые принимают ее по необходимости – в защиту правды, веры, Отечества», – писал еще в XIX веке святитель Филарет Московский.

В последнее время в связи с началом специальной военной операции стали особенно востребованы фронтовые священники. Кто еще поддержит наших солдат в самых горячих точках, кто еще сможет объяснить им важности их миссии с духовной точки зрения и кто еще даст утешение в минуту боли и слабости?

Не так давно меня пригласили в Духовную академию при Сретенском монастыре провести курс «Священник на войне». Ведь служители Бога сейчас идут вслед за бойцами прямо на передовую, они так же подвергаются обстрелам и так же, как обычные люди, могут испытывать чувство страха или растерянности. Но у них есть главное – вера в Господа, на Которого они опираются в самые сложные моменты. А я рассказываю им об истории священнического служения на фронте и основных моментах военно-защитной подготовки, которая им так или иначе понадобится в случае присутствия на линии боевых действий.

Первые упоминания о присутствии священнослужителей в воинских формированиях встречаются в жизнеописаниях княгини Ольги и чуть позже – князя Бориса во время его похода на половцев. Также в Ипатьевской летописи есть слова о том, что благоверный князь Владимир Мономах «повелел попам, едучи перед войском, петь тропари и кондаки в честь Креста честного и канон святой Богородицы». Помним мы и о монахах-воинах Александре Пересвете и Андрее Ослябе – героях битвы на поле Куликовом.

Таким образом, батюшки находились рядом с воинами всегда. Ведь на войне, как нигде, нужно духовно поддерживать людей и, к сожалению, нередко отпевать. Но официальной датой рождения православного военного духовенства считают 30 марта 1716 года, когда Петр I утвердил Воинский устав, по которому при каждом полку должен был состоять священник. Чуть позже, в 1719 году, высочайшим указом было повелено на каждом корабле Военно-морского флота иметь по одному иеромонаху.

Далеко не всякий пастырь мог стать войсковым священником. Прежде всего он должен был быть физически здоровым, развитым интеллектуально и бодрым духом. Ему предписывалось постоянно вникать в жизнь полка и разумно откликаться на духовные нужды и запросы личного состава.

Есть множество примеров мужества и духовной стойкости священнослужителей, окормлявших русских воинов.

Так, например, отец Трофим (Куцынский) большую часть жизни провел в боях. Прошел в том числе и Русско-турецкую войну 1787–1791 годов. За участие в штурме Измаила его наградили бриллиантовым крестом на Георгиевской ленте. При взятии этой крепости войсками Суворова командир Полоцкого полка был убит. Бойцы растерялись и стали отступать. Тогда отец Трофим поднял крест. «Стойте! – крикнул он дрогнувшим солдатам, указывая на Христа. – Вот ваш Командир!» И, подбадривая воинов, первым стал карабкаться по лестнице на стену крепости. Крест был пробит двумя пулями, а сам отец Трофим получил ранение в левую ногу и контузию. Измаил пал.

Много свидетельств об отважных священниках, неукоснительно исполнявших свой долг, принесла Отечественная война 1812 года. Не страшась опасности, не обращая внимания на сильнейший неприятельский картечный и ружейный огонь, даже получая ранения и контузии, они шли впереди полков, осеняя их святым крестом, чем вызывали у воинов особенное мужество.

Одним из самых ярких представителей военного духовенства тех лет был отец Василий (Василевский). Он стал первым в истории православным священником, награжденным орденом Святого Георгия за отвагу. В егерский полк, который прошел Бородино, отец Василий попал за два года до наступления Наполеона. О священнике отзывались как о порядочном, рассудительном и образованном человеке: он прекрасно знал математику, географию, историю, владел латынью, греческим, немецким, французским языками. Всю Отечественную войну батюшка провел на передовой, воодушевляя солдат. В сражении под Витебском поддерживал идущих в атаку, исповедовал тяжело раненных. Когда рядом упало пушечное ядро, ему ранило левую щеку. Но он не отступил, пока его не контузило: при этом пулевой выстрел пришелся прямо в нагрудный крест. О награждении батюшки-героя перед Александром I ходатайствовал сам Кутузов.

Георгиевским крестом был награжден и отец Дамиан (Борщ), священник Азовского пехотного полка. Батюшка прошел Крымскую войну середины XIX века, участвовал в обороне Севастополя. Во время осады отец Дамиан под пулями неприятеля вытаскивал с поля боя раненых. Но бинты быстро закончились, тогда священник принялся рвать свою рубаху, рясу, лишь бы не дать воинам истечь кровью. В боях отец Дамиан был дважды ранен и контужен, однако, по милости Божией, дожил до глубокой старости.

А отец Стефан (Щербаковский), священник 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, отличился в Русско-японской войне. В первом крупном сражении на суше, под Тюренченом, он с пением «Христос воскресе» повел в атаку роту, потерявшую командира. В этом бою отец Стефан был дважды ранен. Георгиевский крест двадцатидевятилетний священник получил из рук командующего русской армией генерала Алексея Куропаткина. До конца войны Щербаковского награждали еще трижды. А во времена Первой мировой его дважды представили к орденам.

Дала место подвигам и Первая мировая война. Отец Виктор (Малаховский) часто говорил, что войны боится. По ночам он почти не спал: вздрагивал от каждого выстрела. Но едва начинался бой, батюшка бросался на передовую и под свист пуль и рев снарядов перевязывал, причащал, закрывал глаза убитым. «Если