Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Я внутренне подобрался. Это вариант их действий не был неожиданностью. Но теперь, озвученный вот так прямо, он вызвал во мне тревожное чувство. В глубине души я надеялся, что они на такое не пойдут: сотрудничать с милицией уголовникам нельзя, «западло». Но эти, видимо, решили иначе. Сами останутся при своих принципах, а молодые — они как бы сами по себе.

На это надо было что-то отвечать, а Виктор и остальные молчали. Я выдвинулся вперёд.

— Интересный план, — произнёс я, взглянув Полозу в его змеиные глазки. — Но тут есть одно «но». Давайте прикинем, как это будет выглядеть со стороны. Мы — это уважаемый в городе хирург, советский служащий, пролетарий с завода и я, журналист областной прессы. А теперь посмотрим на ваших «потерпевших». На их характеристики с места учёбы или работы, если они вообще там числятся. Да у них на лбу вот такими буквами написано, что по ним тюрьма плачет. Кому следователь или прокурор поверит охотнее?

Полоз смерил меня взглядом.

— В суде, знаешь ли, по-всякому может сложиться, — задумчиво ответил он.

Дальше он вдруг ощетинился, его обманчивая мягкость куда-то испарилась, уступив место открытой злобе. Из флегматичного колобка он словно превратился в ежа, старого, колючего и опасного.

— Наш разговор что-то затянулся, — жёстко бросил он. — Как я понимаю, деньги вы не принесли? Это зря. Мы ведь можем сделать и так, как предложил этот ваш бугай. Вы-то, я гляжу, ребята бесстрашные. Но у вас ведь есть близкие люди, семьи. О них подумайте.

Он замолчал, и над поляной повисла тяжёлая тишина. Где-то далеко, за домами, задрынчал мотоцикл и тут же смолк.

— Ты… ты нашим близким угрожать вздумал, гнида⁈ — взревел Толстый, у которого окончательно сорвало резьбу от этих слов. — Да я тебя!.. я вас всех прямо здесь, на месте!..

Он выхватил из-за пояса кусок трубы и двинулся вперёд.

Наши противники невольно отшатнулись к скале. Полоз коротко кивнул стоящему рядом. Тот сунул руку в карман и сразу вытащил её обратно.

В руке оказался пистолет.

— Стоять! — крикнул Полоз.

Крик у него вышел не таким внушительным, голос подвёл, стал тонким и писклявым. Но тускло блестящий в руке подручного «макаров» говорил сам за себя. Звонко лязгнул затвор.

При появлении оружия Толстый своё движение остановил. Но и назад убираться не спешил. Так и стоял, сжимая трубу, в трёх метрах от наведённого на него чёрного дула.

Я шагнул вперёд, оттирая Толстого плечом, и встал между пистолетом и своими друзьями.

— Ствол уберите, — сказал я, обращаясь к Полозу.

— Да он вообще без башни, слышь! — злорадно закричал Утюг, прячась за спину вооружённого дружка. — Череп, давай, шмальни его для понимания!

Я не повернул головы в сторону Утюга, продолжая смотреть только на Полоза. Я заставил себя ухмыльнуться, постаравшись сделать это спокойно и уверенно.

— Ну давайте, шмальните, — сказал я, делая ещё полшага вперёд. — Убейте журналиста, хирурга и ещё двоих. Это вам не таких же уркаганов, как вы сами, по подворотням резать. Когда поднимется шум, на ментов так насядут, что они все ваши хазы в городе вверх дном перевернут.

Я сделал паузу. Полоз молчал, сказать ему было нечего. Тем более молчали его «шестёрки».

— Вам всем вышка будет светить, без вариантов, — продолжал я. — Если только ваши же старшие вас втихую не порешат ещё до суда, чтобы концы в воду спрятать. Сам Аббат вас и закопает, он же не такой дурак, как вы здесь. Так что скажи своему придурку убрать оружие. Пока вы окончательно себе приговор не подписали.

Полоз злобно сверкнул глазами, быстро соображая. Этим пистолетом они, скорее всего, хотели нас только попугать, но дальше могло случиться уже по-всякому. Полоз был неглуп и сразу понял, что я прав. В 1985 году за убийство журналиста, врача и их товарищей милиция устроила бы в городе настоящий террор для криминала. До 90-х, когда о случившемся забыли бы через пару дней, было ещё далековато.

— Убери, — сквозь зубы процедил Полоз.

Пистолет послушно исчез в кармане. Полоз сделал шажок в сторону, скрипнув туфлями. Его лицо снова приняло маску спокойствия.

— Зря вы не захотели по-хорошему, — проговорил он. — Теперь цена решения вопроса для вас выросла. По четыреста рублей с каждого. И дальше будет только больше. Не принесёте — наши молодые идут в ментовку. Всё. Разговор окончен.

Он развернулся и мгновенно растворился в густеющем сумраке под горой. Вслед за ним исчезли и его подручные, быстро, как будто из здесь и не было.

Мы постояли пару минут, приходя в себя от произошедшего. От прилива адреналина слегка кружилась голова. С неба на нас неподвижно смотрели обалдевшие звёзды.

— Ну что, пойдём отсюда, — глухо сказал Виктор, высматривая в темноте под ногами тропу. — Эдик, ты где там? Пошли.

— Да подождите вы… — раздался позади жалобный голос. — Не уходите… Мне тут нужно срочно отлить.

* * *

Утром в понедельник на работе поначалу я чувствовал себя непривычно. Было странно думать, что где-то недалеко, в этом же городе, бродят уголовники с пистолетом за пазухой. А обычные люди, мои коллеги, живут себе и ни сном ни духом о таком не задумываются.

Потом я окунулся в привычные повседневные занятия, и эти мысли быстро ушли.

После редколлегии я отправился на одиночное редакционное задание. На дрессировочной площадке ДОСААФ проходил смотр-конкурс служебного собаководства. Это была не просто выставка. Здесь оценивали не экстерьер и причёски, а рабочие качества, дисциплину и выучку питомцев.

Несмотря на будний день, трибуны площадки оказались заполнены. Пришли и пенсионеры, и школьники второй смены, и просто увлечённые своим делом собаководы.

В воздухе стоял разноголосый лай, пахло осенней листвой и влажным асфальтом, но всё перебивал густой запах собачьей шерсти. Судьи в спортивных костюмах и с секундомерами прохаживались по вытоптанному полю, держа наготове рабочие блокноты.

Миновало вступительное слово начальства, и событие стартовало. Я крутил кольцо фокусировки своего «Зенита», ловя в видоискатель моменты происходящего. Включилось умение Нещадова: выбрать нужный ракурс и поймать кадр. И удачные кадры получались. Застывшая шеренга строгих серьёзных псов, лица их хозяев, летящая над барьером немецкая овчарка — это была обязательная программа.

Но куда интереснее было снять нечто необычное, живое, не такое официальное. И это тоже иногда удавалось.

Сорвавшийся с поводка весёлый терьер и бегущий за ним смущённый невысокий мужичок.

Длинный ряд сосредоточенных псов, и ближе к краю один, отвлёкшийся на пролетающую бабочку — мечтатель.

Овчарка с медалью на