Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

— Пойдёмте отсюда, — сказал Виктор. — Слишком людно.

Отошли к деревьям, там, где начиналась старая аллея. Народу здесь было поменьше. Свернули вглубь и нашли то, что нужно. Место было глухое, со всех сторон заросшее кустами. На затоптанной поляне лежали камни, в середине виднелся круг давно потухшего костровища.

Друзья расселись по камням. Я тоже присел на плоский валун. И тут невольно вспомнилось, как совсем недавно мы так же сидели во дворе у Виктора, жарили шашлык, смеялись и спорили о маринаде. Тогда всё казалось простым и понятным. Сейчас нам предстояло говорить на другую, не такую приятную тему.

— Ну что, — начал Толстый, обводя всех взглядом. — Платить мы им не будем, это ясно. Но поговорить с ними надо так, чтобы потом, это самое… Ну, в общем…

— Я узнал, — перебил его Виктор. — Ну, к кому побежала та шпана. И кто прислал к Борису тех, других.

Все замерли. Даже Эдик перестал ёрзать на своём камне.

— Того, кто стоит за всеми этими типами, — продолжил Виктор негромко, — называют Аббат.

— Как? — переспросил Толстый.

— Аббат, — повторил Виктор.

Толстый моргнул, все помолчали. Эдик, который до этого флегматично ковырял палкой землю, поднял взгляд на Виктора:

— А кто такой Аббат?

— Ну, это… Кажись, священник в церкви, за «бугром»… Там они так называются.

Эдик поморщился.

— Толстый, это я и без тебя знаю, книжек побольше твоего прочитал. Я спрашиваю: этот конкретный Аббат кто таков? Странная у него какая-то кличка.

Виктор крутил в руках пустую пачку из-под «Космоса». Сейчас он казался старше и Эдика, и Толстого, причём лет на десять.

— Это серьёзная фигура в криминальных кругах, — объяснил он. — Не просто шпана с района. Репутация у него такая, что для него человека убрать — как комара пришлёпнуть. Те, другие, это его «пехота». Но и они могут быть опасны. С него пример берут, стараются.

Повисла тишина. Где-то в парке залаяла собака, потом ей ответила другая. Ветер шевелил ветки. Всем было понятно, что просто так это всё не кончится. Не те люди вылезли против нас из каких-то своих тёмных подземелий.

— Давайте в милицию пойдём, — заёрзал на камне Эдик, переводя взгляд с Виктора на меня и обратно. — Это же чистое вымогательство. И угрозы. Подпадает под статью уголовного кодекса…

— Если мы обратимся в милицию, — сразу ответил Виктор, — то нас же самих там и примут. Ты вспомни, с чего всё началось: это же мы пришли в Старый город и наваляли той компании. Так что идти туда будет не лучшим решением. Посадить нас, может, и не посадят, но с работы повылетаем точно, все четверо.

Эдик втянул голову в плечи, его тонкие усики уныло обвисли.

— Так что делать-то? — спросил он, и прозвучало это как-то безнадёжно.

— Идти на встречу, что ещё, — сказал я. — А там будет видно, как повернётся.

— Правильно, — согласился Виктор. — Идти надо. И пойдём мы туда все.

Он повернулся к Толстому.

— Только ты, Боря, главное, молчи там, не встревай. Всё, что надо, я скажу сам. С этими людьми важно лишнего не болтать.

Боря хотел что-то возразить, открыл рот, но подумал и закрыл.

Мы поднялись, отряхнули брюки и отправились к месту встречи. Встретиться со своими противниками мы должны были в районе, который назывался Петровская балка.

* * *

Мы спустились с холма, перешли высохшее русло ручья и оказались на ровной и вытоптанной площадке под горой. Место это казалось идеальным для тёмных дел. Сумерки быстро сгущались, окрашивая серые скалы в зловещие тона. Вдалеке тянулись тёмные силуэты гаражей, за которыми угадывались крыши частного сектора. Оттуда доносился глухой лай собак. Вокруг не было видно ни души.

Под ремнём мне холодил кожу кусок металлической трубы. Когда мы только подходили сюда, Эдик нервно спросил:

— Так что у нас, разговор или… это самое?

Виктор тогда хмуро бросил, что лучше быть готовыми ко всему. Толстый согласно буркнул, а на полпути нырнул в кусты и вернулся с этими железяками — подготовился, припрятал заранее. Сейчас он сопел рядом, ворча под нос, что надо было подтянуть пацанов с комбината. Они уже спорили об этом с Виктором, но тот отказался устраивать массовую стрелку. Я был с ним согласен — такие дела надо решать по-другому.

Мы прошлись по площадке перед скальным выступом. Ветер шелестел стеблями пересохшей травы, в остальном здесь было тихо.

— Не пришли ещё, что ли? — негромко спросил Боря.

Но стоило ему договорить, как от серой шершавой стены скалы отлепились три фигуры. Они появились бесшумно, словно насекомые, как будто всё это время были частью каменного рельефа.

— Это они, — едва слышно шепнул Толстый, мгновенно напрягаясь своим массивным телом. — Те самые, что тогда ножиками махали.

Одного из них я узнал, это был Утюг. Это ему заломал руки Виктор во время заварухи в Старом городе. Теперь он двигался уверенно, вразвалочку, расправив свои не особо широкие плечи. Хотел казаться хозяином положения. Двое других были чуть моложе Утюга, сутулые типы со стёртыми, пустыми лицами.

Я смотрел на этих троих без страха, скорее с интересом. Для меня они выглядели как экспонаты в каком-то мрачном музее. Неужели они пришли на встречу втроём? — подумалось мне. В это не верилось, такие шавки редко ходят без подстраховки.

Пострадавший от захвата Виктора Утюг сделал пару развязных шагов вперёд. На его лице играла наглая, приблатнённая ухмылка.

— Ну что, фраера? — процедил он сквозь зубы. — Принесли бабки?

— Сам ты фраер, — ровно ответил Виктор. — А деньги мы не принесли.

— Да ладно? — издевательски протянул Утюг, оглядывая нас. — Что так, не получилось на пирожках сэкономить? Или мамочки не разрешили копилки поразбивать?

Двое остальных пошевелились и чуть заметно осклабились.

— Да потому что хрен вам на воротник, а не бабки! — не выдержал Толстый, делая шаг вперёд. Чего-чего, а достаточной выдержки у него никогда не было.

Виктор тут же схватил его за плечо, осаживая назад. Тот отступил с почти ощутимым скрипом в челюстях. Я в это время незаметно скользнул взглядом по сторонам, оценивая кусты и тёмные пространства вокруг. Я почти не сомневался, что где-то рядом засели другие.

— Да вы, черти, я гляжу, вообще берегов не видите! — взвизгнул Утюг, его ухмылка мгновенно слетела. — Надо было тебе, колхозник, ещё тогда жир подспустить, чтобы понятливее был, — он ткнул пальцем в сторону Бори.

Толстый рванулся вперёд, его рука потянулась к спрятанной за поясом трубе. Виктор снова его удержал. Но