Японское Аненербе. Оккультизм и супероружие на службе империи - Юми Мацутои

на это, идея человеческого жертвоприношения становилась все более реальной. Взгляды Фудзивары и его последователей приобретали все более отчаянный, почти религиозный характер. Для них это уже не было просто наукой – это стало поиском пути к более глубокому знанию, к силе, которая могла бы изменить весь мир. В их глазах наука и оккультизм сливались в одно, и не существовало границ для того, чего они были готовы достичь.

Для меня, как для участницы этих событий, было трудно осознать весь масштаб происходящего. Идея о жертвоприношении и возрождении духа казалась мне полной дикостью, шагом, который мог разрушить не только жизни участвующих в ритуале, но и, возможно, всю человеческую цивилизацию, которая, по их мнению, могла бы стать иной в случае успеха.

Фудзивара долго ждал подходящего случая. Он знал, что момент для осуществления задуманного ритуала должен быть выбран с предельной осторожностью. Он был слишком умен, чтобы действовать поспешно, зная, что любой шаг может привести к разрушению не только эксперимента, но и его репутации в глазах тех, кто пока еще оставался отстраненным от этих страшных исследований. Слишком многое было поставлено на карту.

Наконец, в феврале 1935 года вопрос был решен. Это произошло после того, как Кэмпэйтай дал зеленый свет для продолжения эксперимента. Вопрос был решен с точностью и хладнокровием, свойственным военным структурами: теперь требовалась конкретная жертва, тот, кто станет тем самым инструментом, через который путем ритуала можно будет вызвать духа.

На роль жертвы была выбрана женщина, которая по состоянию своей психики и внутреннего состояния подходила для эксперимента более чем идеально. Она страдала явным психозом и галлюцинациями, что позволяло предположить ее глубокую восприимчивость к паранормальным явлениям. Ее история была трагичной и ужасной: она убила своего мужа и детей. Мужа она заколола ножом в ярости, а двух детей утопила в бочке. Ее действия были столь жестоки и безжалостны, что они не могли остаться незамеченными. Однако, к счастью для нас, смерть ее семьи не привлекла широкой огласки, и дело было передано в наше распоряжение.

В этом выборе был свой холодный расчет. Она была слабой в психическом плане, и именно это делало ее идеальной кандидатурой для ряда оккультных экспериментов. Ее психоз и галлюцинации сделали ее восприимчивой к воздействию, а жестокая натура могла быть использована для достижения результата. Фудзивара знал, что в ритуале важно именно это сочетание: жертва должна быть не только подвержена воздействию извне, но и сама быть предрасположенной к активации духовных сил. Она была, по его мнению, идеальным инструментом, чтобы стать онрё.

Вскоре начались подготовительные работы. Ритуал, который мы готовили, обещал стать кульминацией всех тех ужасов, которые мы пережили, и тех экспериментов, которые привели нас к этому моменту. Мы не имели права ошибиться.

В ходе рабочих совещаний, проводимых в Нагое, обсуждались не только научные и оккультные аспекты предстоящего ритуала, но и вопросы безопасности, а также – что для меня было особенно тяжело воспринимать – потенциальное военное применение вызванных духов. В этих совещаниях принимали участие не только оккультисты из Гэнъёся и врачи, но и военные из Кэмпэйтая, антропологи и представители других военных структур. Мы обсуждали, как создать максимально эффективный ритуал, который мог бы не только быть успешным с магической точки зрения, но и соответствовать целям военных.

Я присутствовала на многих совещаниях, часто с участием Кэмпэйтая и Гэнъёся. Некоторые из этих совещаний были посвящены теоретическим вопросам: как действовать в случае непредвиденных обстоятельств, как обуздать силы, которые мы собирались пробудить, включая обсуждение аспекта безопасности при жертвоприношении и его последствиях. Так как само событие сулило огромные риски, как для нас, так и для наших исследуемых, вопросы безопасности всегда были в приоритете.

Однако самыми странными и мракобесными были те расширенные совещания в Токио, на которых присутствовали высокопоставленные военные. Это был совершенно иной уровень – я была почти в шоке от их холодной расчетливости и, порой, от того, как спокойно они обсуждали последствия экспериментов с такими силами. В какой-то момент стало очевидно, что ритуалы воспринимаются ими как вполне рабочие инструменты для достижения военных целей.

Именно на одном из этих совещаний, среди обсуждений технологий и методов «обуздания» духов, была выдвинута идея, которая мне и сейчас кажется особенно жуткой. Один из участников (кто именно сказал это, я уже точно не вспомню) предложил идею о том, что онрё, как мстительный дух, может быть заключен в серебряное зеркало. Легенды и старинные поверья говорят, что зеркало обладает не только свойством отражать, но и может служить «ловушкой» для духа. Этот подход мог бы решить важный вопрос – обеспечить безопасность во время ритуала и минимизировать риски для тех, кто участвует в процессе.

Однако, несмотря на очевидные плюсы с точки зрения безопасности, предложение имело и свои минусы. Этот способ заключения онрё в зеркало серьезно затруднял бы возможность использования этих духов как боевых единиц в военных действиях, ведь управлять духом, находящимся в зеркале, было бы крайне сложно.

Но позже в процессе обсуждений была предложена совсем новая идея, которая могла обойти это ограничение. В одном из выступлений, словно в ответ на препятствия, был озвучен следующий вариант.

Современные технологии могли бы предложить аналог серебряного зеркала. Кинопленка обладала свойствами, схожими со свойствами зеркала. Ведь ее основное покрытие тоже было серебряным, и именно она могла «запечатлеть» не только сам ритуал, но и духа.

Это была идея, которая, как мне кажется, еще больше подтолкнула нас к безумию, в которое мы шагнули. Вопрос был не только в том, чтобы записать момент жертвоприношения, но и в том, чтобы попробовать «сохранить» духа, запечатлеть его в пленке. Это означало, что дух онрё мог быть не просто заключен в зеркало, а запечатлен в каком-то другом, современном виде – и оставаться там, возможно, навсегда. Мы тогда думали, что это лишь идея, но что-то в глубине меня тревожило. Это не было просто исследованием. Мы уже не могли вернуться.

Однако в тот момент реализовать эту идею не дали. Причина была довольно прозаичной: ритуал требовал продолжительного времени, а дорогая кинопленка для фиксации столь долгого процесса в нужном количестве просто не была найдена. Также никто не был уверен, возможно ли вообще создать онрё, и, следовательно, не было смысла тратить ресурсы