Неистовый модерн. Великая эпоха социологии. 1949–1969 - Томас Вагнер

который переняли Вальтер Ульбрихт и другие партийные функционеры37. Хариху следовало громко разрекламировать предстоящее культурное событие. Он приехал по приглашению западногерманского Культурбунда[49], установившего с ним контакт через издателя Эрнста Ровольта, с которым тот дружил с 1946 года. Харихговорил о наследии Гердера и поэте «Генрихе Гейне и немецком культурном наследии». В дополнение к культурно-политической миссии Харих, поощряемый самим руководителем Культурбунда, членом ЦК СЕПГ и известным поэтом Иоганнесом Р. Бехером, усердно старался убедить западногерманских собеседников, в том числе и попутчиков в поездах, что недавнее предложение Сталина, отклоненное правительством Аденауэра, было сделано искренне и что его нужно принимать всерьез. 10 марта 1952 года советский глава правительства и лидер партии Иосиф Сталин через заместителя министра иностранных дел Андрея Громыко внес на рассмотрение трем западным союзникам предложение, принятие которого имело бы далеко идущие последствия. Предложение предусматривало отмену разделения Германии, проведение свободных выборов, заключение мирного договора с образованным общенемецким правительством и затем выведение оккупационных войск из соответствующих зон. При этом объединенная Германия должна была получить право создать вооруженные силы для своей обороны. С этим, разумеется, было связано условие, что расположенное между крупными державами в центре Европы государство обязано будет придерживаться нейтрального статуса и не вступит ни в какие коалиции или военные союзы38.

Этим предложением Сталин ответил на становящееся всё более заметным формирование военного альянса в Европе, направленного против СССР и его союзников из числа европейских государств. Вновь вооруженная Федеративная Республика грозила стать стрелкой на весах, которая сместит баланс сил не в пользу Кремля. Три западных союзника – США, Франция и Великобритания – оценивали ситуацию схожим образом, и именно поэтому предложение Сталина казалось им неприемлемым. Они не хотели терять зоны влияния и опасались, что поначалу нейтральная Германия в долгосрочной перспективе, возможно, всё же попадет под советское влияние. К тому же они придерживались мнения, что военная защита Западной Европы, если когда-нибудь станет необходимой, будет возможна лишь при участии Германии39. В Ганновере Харих через общего друга, журналиста Ганса Хуффцки, познакомился с издателем Spiegel Рудольфом Аугштайном. Новостной журнал тогда еще издавался в столице Нижней Саксонии. Что касается политических взглядов, у Хариха и убежденного антикоммуниста Аугштайна было не так много общего. Тем не менее в одном вопросе они были единодушны: для обоих воссоединение Германии стояло первым пунктом на повестке дня. Аугштайн и Харих стали закадычными друзьями, и марксисту из ГДР удалось заразить либерального журналиста восхищением перед непреклонным правым консерватором Геленом40.

Толстые фройляйн и подлизы

Встретившись в пфальцской глуши, оба интеллектуала в личном общении очень своеобразно старались наладить немецко-немецкое взаимопонимание. Харих до встречи писал:

Я дружен с алкоголем и избалован теми сортами водки и грузинских вин, которые пьет маршал Будённый, герой русской гражданской войны с закрученными вверх огненно-рыжими усами. Какое рейнское или мозельское вино выдержит сравнение с ними? Посмотрим, что предложит «западная цивилизация»!41

Гелен был готов принять вызов. «Мы пустимся в жаркие дебаты,– сообщал он Хариху 2 мая 1952 года,– которые я надеюсь довести до внушительного градуса беспощадности при помощи лучших пфальцских вин»42. Встреча прошла для обеих сторон благоприятно. Харих познакомился с дочерью Гелена, которая была тогда еще подростком43. Интеллектуалы прогулялись вокруг собора, поговорили о Фоме Аквинском и о совместимости тезиса о «недостаточном существе» с теорией Карла Маркса44. В целом, как вспоминал Харих много лет спустя, два-три дня его визита прошли в дискуссиях45. Правда, в одном деле во время этого, по выражению Хариха, «паломничества» в Шпайер он не продвинулся ни на миллиметр46. Он намеревался прельстить Гелена кафедрой в Берлинском университете Гумбольдта47. Тот факт, что Харих пытался переманить Гелена в Восточный Берлин, долгое время считался «ловко сочиненной историей»48. Но это произошло на самом деле, о чем свидетельствует изданная в 2007 году книга воспоминаний его жены Анны, а так же письмо, опубликованное лишь в 2019 году в одиннадцатом томе полного собрания сочинений Хариха, полностью посвященного отношениям с Геленом49. В ходе их встречи в Шпайере, как цитирует Анна Харих покойного супруга, он убеждал Гелена, что ему «просто необходимо стать марксистом и приехать в ГДР»50. На это Гелен ответил: «Скажите-ка, вам разве неизвестно, что я был членом национал-социалистической партии?» Харих не видел в фашистском прошлом зазываемого им ученого действительно весомого препятствия. При переезде в ГДР, как предложил он Гелену, тот может попросту раскаяться, что был членом НСДАП. Харих тогда считал, что в Берлинском университете Гумбольдта такой ученый, как Гелен, крайне необходим ввиду абсолютной нехватки специалистов. Харих писал 26 апреля 1952 года в Шпайер, что там работает «профессор доктор Лизелотта Рихтер, толстая фройляйн на скошенных каблуках», которая лишь потому держится в ГДР, что «на Западе корифеи буржуазной философии ей утерли бы нос»51. Профессор доктор Вальтер Холличер, директор Института философии, по мнению Хариха, в своем предмете абсолютнейший невежда, «с трудом компенсирующий» недостаточное знание марксизма «тем, что самоотверженно лижет все доступные задницы»52. Доктор Шрикель якобы из чистой лени сменил медицину на философию и читает «постыдно примитивные лекции», а Курт Хагер – в общем-то очень положительный, обстоятельный и достойный внимания человек, к тому же превосходный партийный теоретик и дидактик53 – не разбирается в истории философии, плохо знает литературу и искусство и не развивает новых идей54. Конечно, противодействие назначению Гелена вполне ожидаемо, но Харих был убежден: «Наша партия ценит качество, и каждый, кто обладает у нас действительным влиянием, жаждет проложить путь для новых знаний»55.

Хабермас под впечатлением

В 1955 году Гелен вместе с Шельски опубликовал «Учебник и справочник по современному обществоведению»[50]. Сборник был важным шагом на пути к тому, чтобы интегрировать современные социологические исследовательские подходы, методы и теории в научный ландшафт ФРГ56. Так же считал в тот период и философ, находившийся еще в самом начале академической карьеры: Юрген Хабермас с восторгом отметил книгу в выпуске FAZ ot 23 июля, назвав ее «возвращением немецкой социологии», вынужденной при нацистах уйти на карантин57. Еще во время учебы в Бонне в первой половине 1950-х Хабермас находился под сильным впечатлением от антропологически обоснованной теории действия Гелена. В 1954 году Хабермас работал над диссертацией под руководством философа Эриха Ротхаккера, который в 1933-м подписал заявление[51] немецких университетских преподавателей в поддержку Гитлера и затем в качестве руководителя отдела в министерстве пропаганды Геббельса отвечал за сожжение книг58. Через своего научного руководителя Ротхаккера Хабермас познакомился с философской антропологией. Второе, идеологически «очищенное» издание «Человека», как впоследствии признался философ, к тому времени ставший ведущей фигурой интеллектуалов Боннской республики, было для него тогда наряду с трудом «Бытие и