Неистовый модерн. Великая эпоха социологии. 1949–1969 - Томас Вагнер

могла использовать прошлый опыт17 Когда в 1959 году Адорно писал о «враждебном отношении Гитлера и его интеллектуальных приспешников к социологии как науке» и подчеркивал «ненависть национал-социалистов» к этой дисциплине, он рисовал картину, не совсем соответствующую действительности18.

Подготовка к созданию нового «вермахта», начавшаяся в условиях демократии спустя всего несколько лет после окончания войны, сулила важные импульсы социологам, работающим с эмпирическими исследованиями. Под эгидой созданного Аденауэром «ведомства Бланка» бюро под руководством Йозефа Х. Пфистерса в 1953–1954 годах особо занималось вопросом, как из бывших офицеров вермахта выделить тех, кто будет лояльным по отношению к демократическому режиму. С этой целью проводились заседания, и при посредничестве сотрудника Института социальных исследований Фолькера фон Хагена началось сотрудничество с представителями Франкфуртской школы. Совместно с Институтом демоскопии, созданным в 1947 году Элизабет Ноэль-Нойман и Эрихом Петером Нойманом, с характерологом и бывшим психологом вермахта Готхильфом Фликом и другими экспертами представителям критической теории и их коллегам предстояло разработать метод опроса для офицеров-испытуемых. Ноэль-Нойман, по ее словам, была «руководительницей ячейки» «Рабочего сообщества национал-социалистических студенток» (ANST), затем работала редактором еженедельной газеты Das Reich, выходившей тиражом свыше миллиона экземпляров19. Министр пропаганды Йозеф Геббельс любил писать собственноручно передовицу в газете, которую издавал20. Позже Ноэль-Нойман вспоминала, что этот близкий сподвижник Адольфа Гитлера планировал сделать ее своей «адъютанткой», личной ассистенткой. Как она предполагала, Геббельс знал о ее диссертации об инновационных методах массового опроса в США и надеялся, что знания, полученные ею во время научной стажировки в Америке, пригодятся при исследовании настроений в Третьем рейхе21. Разработанный Джорджем Гэллапом, Элмо Роупером и Арчибальдом Кроссли метод опроса сделал возможным при сборе данных в изучении общественного мнения ограничиться репрезентативной выборкой в несколько тысяч респондентов, чтобы выявить, о чем думает многомиллионное население. После войны Алленсбахский институт[54] работал по этому же методу. Как вспоминает Ноэль-Нойман, она тяжело заболела, поэтому с новым местом ничего не получилось22. Институт социальных исследований так же пытался привлечь ее в качестве сотрудника. В 1951 году, по словам Ноэль-Нойман, которая вскоре получила определенную известность, Адорно пригласил ее защитить диссертацию во Франкфуртском университете, а Хоркхаймер обещал дать ей кафедру. Но у нее не было тогда горячего желания стать профессором, и она не хотела оставлять Алленсбахский институт. Однако была еще одна причина. Если с Хоркхаймером Ноэль-Нойман дружила и после его ухода из университета в 1960-е годы не раз навещала ученого в пристанище неподалеку от Лугано в швейцарском кантоне Тичино (Тессин)23, то Адорно считала попросту отвратительным из-за действий, которые воспринимала как сексуальные домогательства: «Если в толпе не удавалось увернуться, он прижимался ко мне, можно сказать, обнимал меня так, чтобы в толчее это было незаметно и чтобы я не могла сопротивляться»24. По этой причине она предложила Адорно «взять на ее место во Франкфурт молодого алленсбахского коллегу»25.

Под коллегой имелся в виду Людвиг фон Фридебург. Но Адорно и Хоркхаймеру было важно не столько не допустить в Институт коллег с тем или иным политическим прошлым, сколько сохранить возможность направить развитие будущих вооруженных сил по демократическому пути. В одном из внутренних протоколов Института от 6 января 1953 года говорится:

За исключением народных школ, ни один другой институт не сформировал массы немцев так сильно, как вермахт. Поэтому отбор будущих командующих вооруженными силами имеет исключительное значение. В этом отношении ни в каком другом проекте, например в сфере школьного и народного образования, не было такой возможности, как здесь, оказать решающее влияние с самого начала26.

По мнению ученых, благодаря работе над этим проектом Институт погрузился в самую гущу немецкой действительности и таким образом избежал работы в вакууме.

Скрытое сотрудничество Главное стремление Адорно отсеять кандидатов с авторитарными чертами психики из состава будущего офицерского корпуса было понятно. Если речь шла об отношении к Советскому Союзу, они с Хоркхаймером и без того находились в одной лодке с Аденауэром. В 1958 году Хоркхаймер жаловался в письме своему другу Адорно на некоего «студенческого пропагандиста», который в их Институте «содействует лишь проектам хозяев с Востока»27. Он имел в виду Юргена Хабермаса, увлеченного в то время дальнейшим критическим развитием теории Маркса. Адорно и Хоркхаймер разделяли взгляд Аденауэра, что в случае необходимости либеральный Запад следует защищать от большевистской угрозы с применением военной силы – и не только с помощью американских дивизий на внутринемецкой границе между оккупационными зонами, как намеревался сделать лидер оппозиции, социал-демократ Курт Шумахер, но и с помощью собственных вооруженных сил, интегрированных в сильный военный союз западных стран28. «Мы убеждены,– писал Хоркхаймер в 1958 году,– что любая слабость Западной Европы ввиду тоталитарного господства на Востоке рано или поздно приведет к порабощению; одно только географическое положение говорит об этом»29. Но предавать огласке участие Института в «исследованиях по отбору» Адорно совершенно не хотел. Напротив. В 1954 году после совещания с Пфистерсом он ясно дал понять Хоркхаймеру, что лучше их участие скрыть. С этой целью финансирование следовало вести не через Институт социальных исследований напрямую, а через выделенного для этого сотрудника Карла Зардемана, которого необходимо было каким-то образом вывести из структуры организации. Франкфуртцы опасались, что, если широкой общественности станет известно об их участии в спорном проекте по перевооружению ФРГ, это может навредить репутации Института в близких ему левых кругах. Разумеется, их осторожность была небезосновательна. Их участие в ремилитаризации шло вразрез с мнением большинства левых, прежде всего в профсоюзах и СДПГ. В частности, Хабермас, ставший позднее ярым поборником интеграции ФРГ с либеральным Западом, в тот период еще придерживался «идеи демилитаризованной, нейтральной Германии и в 1953 году выбрал Общегерманскую народную партию[55], созданную бывшим членом ХДС Густавом Хайнеманом»30. так же среди многих членов и сторонников ХДС и ХСС идея о новом перевооружении в их только недавно до основания разбомбленной стране была в послевоенное время совсем непопулярна. Когда в 1948 году нюрнбергский производитель игрушек Arnold выставил в рождественском магазине миниатюрный джип модели «Виллис» (Willys) американских вооруженных сил – первую с 1945 года произведенную в Германии игрушку на военную тему – и с большим успехом распродал ее, представительницы партии ХДС сочли это возмутительным и в 1950 году призвали федеральное правительство «не допускать производство и продажу военных игрушек любого рода на территории ФРГ»31. Таково было мнение большинства среди депутатов бундестага. Позже запрет был действительно принят, но в итоге не реализован правительством Аденауэра, мыслящим в военных категориях32.

Борьба за власть среди социологов

В этот период начинают складываться три социологических центра, во главе которых стояли Хельмут Шельски в Дортмунде/Мюнстере, Рене Кёниг в Кёльне и Макс