Неистовый модерн. Великая эпоха социологии. 1949–1969 - Томас Вагнер

тем51. Поскольку Гелен рассматривал деятельность, поведение и, следовательно, труд в качестве ключа к пониманию человека52, рассуждения Гелена вызывали большой интерес и у теоретиков марксизма, таких как социолог Лео Кофлер и позднее венгерский философ Агнеш Хеллер53. Так что попытка Хариха добиться лицензионного издания «Человека» Гелена в ГДР была не такой уж необоснованной, как могло показаться54. Адорно, напротив, был далек от антропологии Гелена. Внушая слушателям, что он в достаточной мере знаком с теорией Гелена, чтобы иметь возможность сказать о ней пару слов, Адорно немного привирал55. Во всяком случае, для того чтобы эффективно использовать содержащиеся в ней противоречия, он знал ее далеко не так хорошо, как того требовали его взгляды на диалектическое мышление.Разгромный отзыв

Весной 1958 года Макс Хоркхаймер в отзыве, заказанном Гейдельбергским университетом, занял четкую позицию по отношению к Гелену, который считался там перспективным кандидатом для назначения на вакантную кафедру социологии в университете. Оценка в сохранившемся черновике звучит однозначно:

Мы едва ли можем представить, насколько Гелен плох. Весь инструментарий фашизма собран воедино, относится лишь к идеологии «фёлькише», формализован и выхолощен; вместо притязаний «расы господ» на место высшей ценности заступает фанатичное оправдание власти ради самой плохой власти56.

Правда, этот недатированный текст написал не сам Хоркхаймер. Проект письма принадлежит перу Адорно, который при его составлении вновь опирался на выписки, подготовленные для него ассистентом Франкфуртского института социальных исследований Юргеном Хабермасом. Адорно тоже попросили дать отзыв о коллеге, преподающем в то время в университете в Шпайере. Для экономии времени Адорно сразу же сделал набросок для отзыва Хоркхаймера – таким образом, чтобы формулировки в заключениях не пересекались. Отзыв Адорно был разгромным:

То, что одну из ведущих немецких кафедр займет ученый, который сегодня с авторитарным жестом провозглашает учения такого рода, кажется мне оскорблением с непредсказуемыми последствиями. Мне не остается ничего иного, кроме как настоятельным образом не рекомендовать это назначение57.

Адорно пообещал своему коллеге Хельмуту Плеснеру сделать всё, что в его власти, чтобы помешать назначению Гелена58. Плеснер еще во время войны в Гронингене прочитал первое издание «Человека», опубликованное в 1940 году, и пришел к выводу, что в тексте содержатся заимствования из его книги «Ступени органического и человек» («Die Stufen des Organischen und der Mensch»), вышедшей еще в 1928 году, при этом Гелен ни разу его не упомянул. Летом 1946 года на конференции в Гамбурге, посвященной Лейбницу, Плеснер воспользовался случаем и во время своего доклада публично обвинил Гелена в плагиате. В письме Карлу Лёвиту Плеснер сообщил, что на это Гелен отправил ему письмо, в котором «потребовал объяснений»59. Встретившись с Геленом на философском конгрессе в Майнце в 1948 году, Плеснер в лицо ему заявил: «Господин Гелен, вы подлец». Тот ответил: «Будь мы в иных условиях, я бы привлек вас к суду»60. Гелен, «убежденный в тысячелетии гитлеровского творения», как предполагал тогда Плеснер, наверняка думал, что «книга бесследно исчезла»61. Еще в конце 1950-х вернувшийся из эмиграции Плеснер видел в Гелене фашиста «того типа циничного аристократа СС, который при возможности готов пойти на любое преступление»62. В середине февраля Плеснер получил почтовую открытку от эмигрировавшего через Японию в США и ставшего ординарным профессором в Гейдельберге философа Карла Лёвита, который в связи с процедурой назначения попросил дать оценку политическому прошлому Гелена. Когда в результате переписки стало ясно, что Лёвит, несмотря на сомнения, вполне может представить социолога культуры в качестве коллеги, последовали яростные возражения Плеснера. 13 марта 1958 года он писал Лёвиту:

Я никоим образом не отрицаю интеллектуальных достоинств этого человека, но боюсь, что его реабилитация, тем более в таком значимом месте, подтолкнет или поддержит те антисемитские и фашистские тенденции, которые скрыто действуют так же в школе Шельски, в дортмундском Центре социальных исследований (Гюнтер Ипсен) иуХанса Фрайера в Мюнстере63.

Адорно придерживался похожей точки зрения. В тексте отзыва он не высказывал ни малейших сомнений в таланте и научных качествах Гелена. В конце концов, тому удалось «свои тезисы со времен Третьего рейха» почти без изменений представить в условиях Федеративной Республики. Это, по мнению Адорно, доказывает его «характер и его независимость», но именно поэтому так же и его опасность64. В политическом отношении оценка Адорно была понятна и последовательна. В итоге они с Хоркхаймером вернулись в Германию с намерением как можно сильнее ограничить академическое влияние коллег консервативных и правых взглядов, на которых они возлагали часть ответственности за триумфальное шествие национал-социализма. Поэтому чуть больше года спустя, когда наметились первые признаки осторожного сближения между учеными, находящимися в столь разных идеологических лагерях, это стало большой неожиданностью. Летом 1959 года Адорно известил коллегу, которого в общем-то недолюбливал, что приедет с докладом в Шпайер, и Гелен предложил что-нибудь выпить до выступления. Адорно был не против, но сделал ответное предложение: лучше они сходят после доклада «вместе поужинать»: «Как бы ни было заманчиво приглашение на коктейль – я реагирую на алкоголь в такой манере, которая не позволяет мне пить до выступления, тем более что я принципиально не использую записей»65.

Среди большого количества коллег, с которыми в тот период поддерживали контакты Адорно и Хоркхаймер, были и те, с кем возникали «многочисленные и глубокие конфликты»66. Франкфуртцы не взаимодействовали с уже устоявшейся сетью научных коопераций, а находились внутри нее и сами «в значительной мере участвовали в формировании конкретного профессионального окружения в науке»67.

Перемирие К примеру, они содействовали встречам Объединения институтов по изучению социально-экономических проблем (Arbeitsgemeinschaft Sozialwissenschaftlicher Institute), основанного в 1953 году при активном участии Отто Нойло. Многолетний директор Центра социальных исследований в Дортмунде до 1931 года был членом СДПГ, но затем в период нацизма возглавил подразделение СА68. На одном из собраний франкфуртцы пытались выяснить, можно ли получить дополнительное финансирование от Немецкого научно-исследовательского общества (ННИО) сверх уже выделенных средств на их текущую работу, которая была посвящена распространенным в среде рабочих и служащих представлениям о выходе на пенсию по старости. В докладной записке от 31 марта 1955 года фон Фриденбург сообщил Адорно, что присутствующий Герхард Макенрот, к тому времени председатель комиссии ученого совета ННИО по актуальным социальным и политическим вопросам, оценивает благоприятно возможность дополнительного финансирования для исследования, имевшего внутреннее название «Проект пенсионеров». Эти требования о дотациях необходимо было «как можно скорее направить ему или через него (не до конца ясно)»69. Прежде чем статистик и ученый-демограф Макенрот занял ключевую позицию по распределению денег на исследования в ФРГ, он был убежденным нацистом, который в 1943 году получил назначение в Имперский университет Страсбурга. С целью снизить градус медленно закипающей «гражданской войны социологов», в правлении Немецкого