Странники, идеалисты, бунтовщики. Русские писатели в поисках смысла жизни и ответов на вечные проклятые вопросы - Гэри Сол Морсон

Даже истину мы можем представить в виде диалога в том смысле, что к ней можно приблизиться не как к отдельным абстрактным утверждениям, на основе которых строится система, а как к открытому диалогу. «Монологическая» система в принципе может содержаться в одном-единственном сознании. Она может быть устоявшейся и «окончательной», в то время как диалогическое взаимодействие наполнено событиями и «незакончено». Эти два представления об истине занимают свое отдельное место, и для разных аспектов опыта нам необходимы оба. «Вполне можно допустить и помыслить, – писал Бахтин, – что единая истина требует множественности сознаний, что она принципиально невместима в пределы одного сознания, что она, так сказать, по природе социальна и событийна и рождается в точке соприкосновения разных сознаний»[1626].

Аристотель утверждал, что нам нужно как теоретическое, так и практическое мышление, и то же самое можно сказать о «монологическом» (системном) и диалогическом представлениях об истине. Именно этика и культурное понимание, а не математика или астрономия требуют наличия эмпатии. «Монологическая форма восприятия познания и истины – лишь одна из возможных форм. Эта форма возникает лишь там, где сознание ставится над бытием»[1627].

Для действий, порождаемых эмпатией, для достижения взаимопонимания между людьми и для этики, требующей личной самоотверженности, лучше всего подходит диалогическая истина. Для диалога не существует алиби. Возможно, это одна из причин, по которой глубже всего этику можно постичь посредством романов?

Диалог продолжается

Если в этом исследовании и есть герой, то это Чехов. Когда его критиковали за то, что он не придерживается «тенденции», Чехов отвечал, что работа писателя состоит в углублении понимания фактов жизни. К фактам он относил как понимание самих этих фактов, так и понимание их понимания другими людьми. Мы живем в мире активных сознаний. В ответ на критическое замечание своего друга А. С. Суворина о том, что рассказ «Огни», который мы рассматривали в главе 11, не завершается определенным философским выводом, Чехов объяснял, что «дело беллетриста изобразить только, кто, как и при каких обстоятельствах» задавал эти вопросы, а не отвечать на них[1628]. Раз и навсегда «пишущим людям … пора уже сознаться, что на этом свете ничего не разберешь»[1629]. Мы помним, что повесть Чехова «Дуэль» завершается несколькими вариациями фразы «никто не знает настоящей правды», а пьеса «Три сестры» заканчивается словами Ольги, которая повторяет «если бы знать, если бы знать!»[1630].

«Требуя от художника сознательного отношения к работе, Вы правы, но Вы смешиваете два понятия: решение вопроса и правильная постановка вопроса. Только второе обязательно для художника. В “Анне Карениной” и в “Онегине” не решен ни один вопрос, но они Вас вполне удовлетворяют, потому только, что все вопросы поставлены в них правильно»[1631].

Великая литература способствует пониманию не потому, что предоставляет нам конечные ответы на вечные риторические вопросы, а потому, что раскрывает глубину самих этих вопросов. Мудрость начинается с того, что вы более вдумчиво задаете иные, более осознанные вопросы, и литература, если ей удается достичь цели, делает читателя мудрее.

В финале романа «Мастер и Маргарита» Понтию Пилату снится, что:

«Он немедленно тронулся по светящейся дороге и пошел по ней вверх прямо к луне. Он даже рассмеялся во сне от счастья, до того все сложилось прекрасно и неповторимо на прозрачной голубой дороге. Он шел в сопровождении [своего верного пса] Банги, а рядом с ним шел бродячий философ [Иисус]. Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого. Они ни в чем не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем»[1632].

Настоящий диалог о вечных вопросах всегда остается «интересным и нескончаемым».

Так давайте продолжать его.

Благодарности

Около десяти лет назад Джон Кулка, тогда работавший в издательстве «Гарвард Юниверсити Пресс» (Harvard University Press), предложил идею этой книги, поскольку, по его словам, я «родился, чтобы ее написать». Сам бы я никогда не задумался о таком масштабном проекте, затрагивавшем области вне сферы моих знаний. По образованию я специалист по русской классической литературе XIX века, однако изучение литературы советского периода оказалось настоящим удовольствием и откровением, за которые я благодарен именно Джону.

Познакомившись со столь обширным пластом русской культуры, я осознал, что нахожусь в долгу перед теми, кто создавал, ценил и поддерживал ее, а именно русскими любителями литературы и теми, кто осознавал важность русской литературы и мысли и изучал их. История России представляет собой историю взлетов и падений, ужасов и славы, жестокости и сострадания, и именно русская литература с ее глубокой мудростью и вниманием к человеческим страданиям остается величайшим вкладом России в мировую культуру.

Чем старше становлюсь, тем больше понимаю, скольмногим обязан своим учителям, особенно Виктору Эрлиху, Майклу Холквисту, Фирузу Каземзаде, Вадиму Ляпунову, Чарльзу Мозеру, Мартину Прайсу, Ричмонду Томасону, Саре Грей Томасон и Гарри Уиллеттсу. Мой научный руководитель Роберт Льюис Джексон при написании диссертации призывал меня «смело» задавать самые важные вопросы.

С тех пор как я начал изучать русскую литературу, многочисленные коллеги и друзья помогли мне углубить мои знания: Элизабет Череш Аллен, Кэрол Эни, Роб Асгар, Кэрол Эвинс, Дэвид Аззерад, Леонард Бэбби, Коннор Бэйн, Стив Балч, Леонард Баркан, Дэн Бен-Амос, Дэвид Бетеа, Хелен Бреннер, Эндрю Бингем, Карен Блэр, Айрин Блюменкранц, Дж. Дж. Блюменкранц, Юстейн Бортнес, Брахт Брэнем, Гэри Браунинг, Бад Байнэк, Стивен Кэссиди, Билл Клинтон, Ральф Коэн, Питер Доэрти, Фримен Дайсон, Нэнси Истерлин, Джон Эллис, Джозеф Эпштейн, Ахмет Эвин, Дональд Фангер, Леон Форрест, Джозеф Франк, Джон Гаррард, Борис Гаспаров, Марша Гили, Джордж Гибиан, Сэнфорд Голдберг, Нина Гурьянова, Джеральд Графф, Томас М. Грин, Роберт Гундлах, Джин Гёрли, Энн Друри-Холл, Роберт Хэрриман, Кристин Хелмер, Лиланд Хатчинсон, Делл Хаймс, Норман Ингэм, Стюарт Джастмен, Норин Камински, Томас Камински, Марвин Кантор, Арон Катценельнбоген, Майкл Катц, Эндрю Катценштейн, Адам Кейпер, Ричард Кикхефер, Роджер Кимбалл, Алан Корс, Нил Козоди, Шерри Куджала, Кристина Лайоши-Мур, Дайана Леонард, Маркус Левитт, Лоуренс Липкинг, Дэн Левенштейн, Филлис Лайонс, Джанет Малкольм, Херб Маркс, Кэт Маршалл, Сьюзан Макрейнольдс, Артур Милих, Робин Фойер Миллер, Кеннет Мишел, Эллиот Моссман, Мартин Мюллер, Кэтрин О’Коннор, Барбара О’Киф, Дэн О’Киф, Роберт Орси, Донна Орвин, Джулио Оттино, Ирина Паперно, Клара Клэборн Парк, Кэтлин Парте, Дженис Павел, Рой Пи, Эйб Пек, Джин Перкинс, Марджори Перлофф, Рэндалл Пул, Сара Прэтт, Джеральд Принс, Марк Ратнер, Томас Ремингтон, Мильт Розенберг, Даля Сакс-Бернштейн, Дэвид Сэттер, Роджер Шанк, Алисса Шапиро, Мими Шапиро,