Безликий - Е. Юань

— Угу, — небрежно отмахнулась девушка. Выудив из кармана пять новеньких медяков по одному пенни и звонко подбросив их на ладони, она спросила: — Того дылду из таверны знаешь?

— Это того, что здоровенный как шкаф, со светлыми волосами и жуткой рожей? — Бертон красноречиво развел руками, показывая габариты.

— Именно, — Сио молниеносно извлекла сложенный лист с портретом и сунула ему под нос. — Гляди в оба. Ошибка исключена.

— Точно он. Последние пару-тройку месяцев он частенько сюда захаживает, хотя раньше я его в глаза не видел. Мерзавец он отпетый, слов не понимает, а в драке просто зверь. Мой тебе совет: не лезь к нему, целее будешь, — придирчиво изучив рисунок, с искренним участием предостерег рабочий.

«Еще бы… Стоило мне только бросить на него взгляд, как по спине пробежал первобытный холодок, словно я в детстве нос к носу столкнулась со свирепым хищником. Инстинкт так и вопил: беги, иначе сожрет…» — беззвучно выдохнув, Сио продолжила допрос:

— С кем он тут трется? Есть какие-то дружки?

— Да черт его знает. Он вечно сам по себе, слова из него клещами не вытянешь. Ни одна живая душа даже имени его не ведает. Местные прозвали его просто — «Гигант», — презрительно скривив губы, мотнул головой Бертон.

Девушка на пару секунд задумалась, после чего закинула новую удочку:

— А кроме этой забегаловки, ты его еще где-нибудь примечал?

— Расспроси-ка своих ребят. Только тех, за кого можешь поручиться.

Порывшись в памяти, Бертон ответил:

— Как-то раз, когда я бегал по делам в профсоюз докеров… ну, тот самый, что при доке Восточного Балама… я пару раз замечал, как он там ошивается. Слушай, Сио, а чего ты сама в этот профсоюз не подашься? Ты же за справедливость горой! А эти кровопийцы мало того, что дерут с нас по полтора суля в неделю, так еще и во время забастовок в соседних доках требуют отстегивать им половину жалованья! И это когда нам семьи кормить надо!

— О Господи, да пес бы с ним, ради светлого будущего можно и потерпеть. Так ведь нет! Едва поднимут бунт, как тут же бегут на поклон к адвокатам этих толстосумов и бьют по рукам! А мы как сидели в дерьме, так и сидим!

— Стоп, притормози, — Сио осадила его пыл, властно опустив ладонь. — Так значит, больше нигде этого «Гиганта» не видал?

— Никак нет. И парни мои вряд ли, мы бы уже давно кости ему перемыли, — железобетонно заверил рабочий.

Не став больше разводить пустые разговоры, Сио ссыпала медяки в подставленную руку:

— Это тебе на пиво.

— И заруби себе на носу: о нашем разговоре — ни звука. Иначе не сносить тебе головы.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как девушка круто развернулась и зашагала прочь из закоулка, взяв курс прямиком на профсоюз докеров при доке Восточного Балама.

Спустя минут десять перед ее взором выросло двухэтажное здание, выкрашенное в желтый цвет.

Виртуозным движением вывернув свою холщовую куртку наизнанку и выставив напоказ грубые заплаты, Сио в мгновение ока преобразилась из простого работяги в опустившегося бродягу.

Скользнув взглядом по кучке нищих, жмущихся друг к другу на углу, она брезгливо прикрыла нос и плюхнулась прямо к ним в компанию. Ее глаза то и дело выхватывали двери профсоюза, цепко фиксируя каждого входящего и выходящего.

Минуты складывались в часы. Проглатывая пронизывающий холод и отвратительную вонь подворотни, Сио с маниакальным упорством продолжала сканировать здание и прилегающие переулки.

В ее памяти кристально ясно стоял образ Уильямса с его вечной любовью к крепкому пойлу. И еще ярче пылало то леденящее душу чувство, когда она впервые прочла ту роковую газетную заметку.

Именно эта обжигающая смесь скорби и ярости придавала ей сил, позволяя терпеть любые лишения.

В этот самый миг двери профсоюза распахнулись, выпустив на улицу компанию из семи-восьми человек. Оживленно переговариваясь, они направились в кофейню напротив, явно намереваясь пообедать.

Сио прищурилась, словно ястреб, скрупулезно пропуская через фильтр своего внимания каждое лицо.

«Пусто… Никого подозрительного», — девушка уже было собиралась отвести взгляд в ожидании следующей партии.

С протяжным скрипом дверь кофейни отворилась, и наружу вырвалось густое облако душного пара. Один из вышедших мужчин, не выдержав, стянул очки в золотой оправе и принялся протирать запотевшие стекла рукавом.

Сио мазнула по нему равнодушным взглядом, но тут же застыла как вкопанная.

Эти глаза!

Эти губы!

Тот самый оскал, источающий вечную, издевательскую усмешку над всем миром!

«Ланевус⁈» Девушка молниеносно отвернулась, в панике вжав голову в плечи.

Лицо этого типа отливало густым бронзовым загаром, волосы торчали жестким ежиком, а скулы были грубыми и рублеными — разительный контраст с тем гладеньким портретом! И всё же, этот насмешливый взгляд и характерный изгиб губ буквально вопили о поразительном сходстве.

Аура человека, который в открытую смеется над каждой живой душой!

«Он ли это? Неужто и впрямь Ланевус?» — низко опустив голову, Сио остекленевшим взглядом сверлила грязную брусчатку, а в ее голове бушевал настоящий шторм.

…………

В доме Саммеров.

После грандиозного обеда хозяева и гости чинно расположились в гостиной. Под светскую болтовню они условились скоротать остаток дня за партией в техасский холдем.

По залу то и дело прокатывались волны смеха, вызванные забавными байками и столичными сплетнями. Клейн, натянув на лицо безупречную улыбку, изредка вставлял пару дежурных фраз, попутно наблюдая, как двое неугомонных ребятишек Саммеров с веселым визгом носятся туда-сюда.

Сидевший подле него Юрген Купер, напротив, хранил ледяную, невозмутимую серьезность, лишь изредка подавая голос, чтобы разбавить беседу сухой юридической справкой.

Клейн с легким смешком подался вперед и, понизив голос, поинтересовался:

— Вам не скучно?

— Отнюдь. У них весьма занятные темы для бесед, — на полном серьезе кивнул Юрген.

Клейн на мгновение опешил, после чего не удержался от нового вопроса:

— Так почему же вы не смеетесь?

Адвокат слегка нахмурил брови и с искренним недоумением посмотрел на юношу:

— А с какой стати я должен смеяться?

«…» Уголок губ Клейна нервно дернулся, и он решительно не нашелся, что на это ответить.

Он уже было открыл рот, чтобы пошутить, мол, собеседник до боли напоминает своего собственного кота Броуди — вечно хранит такую же непробиваемую суровость. Но в этот самый миг его слух внезапно резанул призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

«Женский голос… Мисс