Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

все большее влияние и в провинции. В этой связи заслуживают упоминания как минимум три аспекта. Во-первых, в 1762 году Петр III отменил обязательную службу дворян, в результате чего все больше дворян стало оседать в своих имениях и превращать их в островки европейского уклада жизни в сельской местности1858. Во-вторых, изменилась городская жизнь в провинции. Проживающие в своих имениях дворяне стимулировали развитие торговли и культуры в соседних городах. В-третьих, как упоминалось выше, в городах были созданы новые органы власти и формы сословного самоуправления, позволившие жителям теснее соприкоснуться с культурой правящего режима. Центры многих городов были перестроены по петербургскому образцу (первой стала Тверь после пожара 1763 года)1859, а при Екатерине II и Александре I в городах были созданы народные школы1860. В совокупности эти изменения привели к тому, что образ мыслей правящей элиты постепенно становился менее чуждым для жителей провинциальных городов России1861.

В качестве инструмента для интеграции империи использовалась и религия. Понятно, что союз монархии и православной церкви существовал на Руси с самого ее начала. Новым шагом стала попытка привлечь другие религии. Екатерина II учредила два так называемых «магометанских духовных собрания» – одно в Уфе (в 1788 году), другое в Крыму (в 1794 году), предназначение которых заключалось в интеграции мусульманского духовенства в Российское государство. При Екатерине II и Павле I возникло «единоверие» – компромисс, обеспечивший старообрядцам государственное признание и в то же время определенную степень интеграции в православную церковь. Павел I и Александр I создали высшие органы управления для Римско-католической церкви (в 1801 году) и для прихожан Униатской греко-католической церкви (в 1805 году). К середине века аналогичные структуры были созданы для кальвинистов, лютеран, иудеев и ламаистов. В 1817 году Александр учредил Министерство духовных дел и народного просвещения, сосредоточившее в себе контроль над всеми конфессиями и одновременно над всей системой образования. В 1824 году это так называемое «двойное министерство» было распущено, и Святейший Синод, высший орган православной церкви, вновь стал независимой инстанцией. Однако контроль над всеми другими религиями по-прежнему осуществлялся одним-единственным учреждением, вошедшим в 1832 году в состав Министерства внутренних дел1862.

Идеологическая ориентация правительства в рассматриваемый здесь период не оставалась неизменной. Екатерина II следовала идеалу сословного, абсолютистского государства в духе рационализма эпохи Просвещения; Александр I, с другой стороны, унаследовал от своего отца Павла I склонность к милитаризму, но был также восприимчив (по крайней мере, теоретически) к либеральным идеям, а после 1812 года им овладела еще и пиетистская набожность. Однако в тех сферах, в которых государство стремилось к более глубокой интеграции с населением, – в развитии государственных структур, преобразовании городов и обхождении с религией, – прослеживалась преемственность идеологии. Государство стремилось к интеграции в первую очередь не с простонародными массами, а со средними слоями: горожанами, духовенством и т. п. В любом случае цель заключалась в том, чтобы сделать идеологию режима общим достоянием более широких слоев населения и создать социально-политические институты, имеющие как авторитарные, так и партиципаторные черты. Тем самым предполагалось нейтрализовать угрозу государству, исходящую снизу.

Те же самые методы использовались и для борьбы с внешними угрозами. Здесь для достижения большей степени интеграции правительство тоже совмещало авторитарные и партиципаторные методы. Проблема зыбкости западной и юго-западной границ была решена Екатериной II и Александром I путем прямой аннексии близкого зарубежья: на севере в состав империи была включена Финляндия (в 1809 году); на западе произошли три раздела Речи Посполитой (в 1772, 1793 и 1795 годах) и было создано Царство Польское (в 1815 году); на юге упразднена Гетманщина (в 1764 году) и аннексированы Крымское ханство (в 1783 году) и Бессарабия (в 1812 году). В результате возникли границы, которые не менялись вплоть до Первой мировой войны, – за исключением юго-запада, где каждые 20–30 лет шли войны между Россией и Османской империей (в 1768–1774, 1787–1792, 1806–1812, 1828–1829, 1853–1856, 1877–1878 годах).

Российское господство на вновь присоединенных территориях опиралось не только на насилие, но и на определенную степень либерализма и политической партиципации. Особенно это было характерно для времени царствования Александра I. Великое княжество Финляндское сохранило независимое государственное и церковное управление, а также сейм, в котором были представлены знать, духовенство, городские жители и крестьяне. В Царстве Польском, созданном по инициативе Александра на Венском конгрессе, была введена либеральная конституция и избран сейм. Прибалтийские провинции Эстляндия, Лифляндия и Курляндия входили в состав России с 1721 года (Курляндия – с 1795 года) и с самого начала имели автономную структуру управления, представленную земскими чинами («ландштат»); к тому же здесь Александр отменил крепостное право. Проведенные в Финляндии, прибалтийских провинциях и Польше реформы не только послужили политической стабилизации этих территорий, но и позволили Александру экспериментировать с институтами, которые он надеялся впоследствии ввести и в остальной части империи. Так, проект конституции, представленный в 1820 году его советником Николаем Новосильцевым, предусматривал введение федеральной формы правления, парламента, основных гражданских прав и равенства перед законом для всех граждан на всей территории России1863.

Результаты этих либеральных экспериментов в целом оказались неутешительными. Финляндский сейм после 1809 года больше не созывался; отношения Александра с польским сеймом были напряженными; освобождение крестьян в прибалтийских провинциях не привело к появлению независимого, экономически защищенного крестьянства, поскольку земля осталась во владении дворянства. Несмотря на эти неудачи, Александровские реформы, тем не менее, имеют историческое значение, поскольку свидетельствуют о стремлении российской монархии в сочетании твердой воли и уступок интегрировать нерусские территории вдоль западной границы и тем самым обеспечить внешнюю безопасность империи.

За аннексированным Российской империей близким зарубежьем находилась остальная Европа. В отношениях с ней Россия до конца правления Екатерины II преследовала в основном собственные государственные интересы. Так, например, в войне первой коалиции против революционной Франции (1792–1797) Екатерина не встала на сторону других консервативных держав, а проводила политику территориальной экспансии, осуществив второй и третий раздел Польши. В этом отношении вступление на престол Павла I в 1796 году знаменует собой поворотный момент. С тех пор Россию больше нельзя было упрекнуть в недостаточной приверженности идее общего европейского порядка. Когда Наполеон в 1812 году вошел в Москву, а Александр I два года спустя – в Париж, стало окончательно понятно, что безопасность России неотделима от безопасности остальной Европы1864.

Победа над Наполеоном дала Александру возможность придать этому пониманию конкретные очертания. Проводимая им стратегия, по сути, представляла собой перенос его внутриполитических методов во внешнюю политику. Для предотвращения новых войн и революций он сделал ставку на испытанное средство интеграции: интеграцию правителей как со своими народами, так и друг с другом. Там, где мог влиять на внутреннюю организацию других государств, он выступал в поддержку институтов, которые дали бы части народа возможность в той или иной степени участвовать в управлении страной. Вместо возврата к абсолютизму он искал компромисс между монархией и конституционализмом: например, настаивал на восстановлении конституционной (а не абсолютной) монархии во Франции, выступал за введение парламентов в Бадене и Вюртемберге, а также за ратификацию Германского Союзного акта, который обязывал все государства – члены Германского союза вводить у себя сословные конституции (landständische Verfassungen)1865.

На межправительственном уровне стремление к интеграции привело к регулярному проведению конгрессов, целью которых было совместное урегулирование конфликтов: в 1814/15 году в Вене, в 1818 году в Аахене, в 1820 году в Троппау, в 1821 году в Лайбахе, в 1822 году в Вероне. Идеологическим проявлением идеи интеграции стал подписанный в 1815 году Священный союз, трое основателей которого – православный русский император, австрийский император-католик и прусский король-протестант – в духе экуменического христианства обязались вечно хранить мир и верность альянсу1866.

В основе внешнеполитической системы Александра I после 1815 года лежала надежда на то, что при поддержке народов и правителей ему удастся создать стабильный европейский порядок. На случай провала политики мирных уступок инструментом политического давления на государства, вышедшие из системы по внешнеполитическим или внутриполитическим причинам, оставалась угроза вооруженной интервенции. Ввиду волнений, охвативших Европу в посленаполеоновское время, этому аспекту стало уделяться все больше внимания. В принятой в ноябре 1819 года 26‑й