Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Героизм и жертвенность советского народа в войне в Европе и на Дальнем Востоке принесли победу советскому правительству, о которой оно не могло и мечтать в первые годы войны. В борьбе против Германии советский народ отстаивал не право коммунистической власти на жизнь, не дело Сталина, а свою родину, свое право на жизнь. Во время войны советское правительство воочию убедилось, насколько чуждо и враждебно относились к нему народы России. Не вина была этих народов, что они не сразу поняли, что нацизм и коммунизм одинаково были их злейшими врагами.

В первые месяцы войны вследствие растерянности и бездарности советского руководства и верховного командования несколько миллионов офицеров и солдат попало в немецкий плен. К концу войны, несмотря на высокую смертность от голода, тифа и других болезней (в течение только зимы 1941/42 года умерло три с половиной миллиона военнопленных) на территории Германии осталось свыше восьми миллионов советского населения, включая военнопленных и гражданских лиц.

Соглашение о репатриации советских граждан

Вопрос о репатриации граждан, принадлежащих странам-участницам антигитлеровской коалиции, был поднят еще на Ялтинской конференции. Соглашение Советского Союза, Соединенных Штатов, Великобритании и Франции касалось широкой помощи миллионам людей, оторванных от родных мест, в возвращении по домам. Эти миллионы получили название «перемещенных лиц», или в сокращенном его виде – «Ди Пи»[282].

Ялтинское соглашение о репатриации лиц упомянутых национальностей предусматривало самое гуманное, человеческое отношение к ним. Советское же правительство придерживалось совершенно противоположного взгляда. В основу его были заложены задания далеко не человеколюбивого свойства: оно не хотело иметь за границей советских или бывших советских граждан, живых свидетелей коммунистического режима. Оно видело в них изменников, своих врагов и требовало возвращения их на родину для наказания.

Многие советские военнопленные и гражданские лица не желали возвращаться домой, зная, что уготовила для них там мстительная советская власть. Другие, не ожидая никакого наказания, отказались по причинам идеологического расхождения с коммунизмом, предпочитая оставаться за границей и оттуда вести против него борьбу. Отказ советских граждан создал много трудностей для западных союзнических держав, которые считали нужным выполнить условия Ялтинского соглашения и вместе с тем не хотели применять никаких принудительных мер, считая, что это было бы нарушением принципа индивидуальной свободы, положенного в основу Устава Организации Объединенных Наций.

Путем различных мер, от простого уговора до угроз и физического принуждения, советскому правительству удалось добиться возвращения на родину пяти миллионов своих граждан, включая военнопленных. В беженских лагерях в зонах американской и английской оккупации еще продолжало оставаться свыше трех миллионов советских граждан, наотрез отказавшихся от возвращения домой. В этих лагерях суждено было разыграться многим трагическим актам, ответственность за которые падает одинаково на советские власти и военное американское и английское командование этих оккупационных зон.

«Квислинги[283] и изменники»

На совещании в январе 1946 года Особой комиссии помощи DP, а затем в Генеральной Ассамблее ООН делегаты советского блока (Белоруссия, Польша, Украина и Советский Союз) внесли следующую резолюцию:

«Квислинги, изменники и преступники войны, как лица, запятнавшие свою честь коллаборацией с врагами Объединенных Наций, не имеют право называть себя беженцами и рассчитывать на защиту ООН; квислинги, изменники и преступники войны, продолжающие скрываться под видом беженцев, должны быть немедленно отправлены в свои страны.

В беженских лагерях должна быть запрещена пропаганда, направленная против интересов ООН, ее членов и против возвращения беженцев на их родину. Заведующие этими беженскими лагерями и другой обслуживающий персонал должны состоять из представителей тех государств, гражданами которых являются эти беженцы».

В западных странах признавали за перемещенными лицами и беженцами право на добровольное возвращение по домам или выбор нового места жительства, право на заботу о них, попечение, помощь в устройстве их быта. Советскому же правительству в миллионах своих граждан мерещились только квислинги, изменники, преступники войны, которые должны быть вывезены в Советский Союз для суда и наказания.

Сведение счетов

С окончанием войны, вновь прочно усевшись в правительственном седле, советская власть взялась за систематическое сведение счетов, даже если эти счета и были двадцати-тридцатилетней давности. Эта низменная деятельность не носила того показательного характера, которым отличалась борьба советского правительства против народа, интеллигенции, инженеров, военных, старых партизан, героев Гражданской войны и своих политических деятелей в середине и конце тридцатых годов.

Отсутствие показной стороны не означает, что эта деятельность сама по себе была незначительна. Наоборот, сведение старых счетов могло даже превысить число жертв террора первых лет советской власти, коллективизации и ежовщины.

На этот раз жертвами оказались не только миллионы бывших советских военнопленных и гражданских лиц, вывезенных насильственным путем в Германию или последовавших туда по другим причинам, но целые народы, населяющие Советский Союз и страны Восточной и Юго-Восточной Европы. Пока с Крыма, Кавказа, южных областей Средней Азии шли на Север забитые до отказа советскими гражданами поезда, с Запада из Европы и с Востока из Азии шли другие поезда с советскими военнопленными солдатами, офицерами, советскими женщинами и мужчинами, немцами, латышами, поляками, румынами, чехами, старыми царскими генералами, советскими генералами, эмигрантскими политическими деятелями, югославами, болгарами, японцами, китайцами, дальневосточными эмигрантами, добровольными репатриантами или насильственно захваченными в Харбине и других маньчжурских и северокитайских городах.

В Советском Союзе днями и ночами заседали военно-полевые суды, тройки, выносившие заочные приговоры; в Москве готовились новые показательные процессы, перед которыми представали старые царские и молодые советские генералы, вожди эмиграции, вожди фашистских и других политических группировках и множество других, кого советская власть без разбора подвела под рубрику Квислингов, преступников войны, изменников родины.

Изоляторы, концлагеря уплотнялись новыми контингентами: сражавшимися за родину солдатами и офицерами; российскими эмигрантами, вернувшимися на родину во имя долга и желания работать на ее благо; японскими военнопленными; иностранцами, случайно попавшими в сети советских карательных отрядов. Шли массовые и одиночные расстрелы, виселицы работали днем и ночью.

Давно не были так заняты органы МВД, отряды Смерша и особисты. Советской власти теперь нечего было бояться: война закончилась победой на Западе и на Востоке. Добытая жертвенностью и героизмом советского народа, победа не стала его достоянием, не улучшила его правового положения, не дала ему счастливой жизни. Она попала в руки коммунистической верхушки, вознося ее до небывалой вершины власти и влияния, опьянив ее и наполнив ее безмерной самоуверенностью и манией величия.

Начало «работы» на Дальнем Востоке

Следовавшие за боевыми советскими частями карательные отряды МВД и Смерш