История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

Европе. Американская военная миссия помогала Турции советами в обучении и снаряжении сил, насчитывавших 600 тысяч человек. Наконец, в декабре генерал Эйзенхауэр согласился принять на себя командование всеми наземными силами НАТО и вскоре сошел с корабля в Шербуре, где ему был оказан бурный и восторженный прием. Свою главную квартиру он расположил вблизи Парижа и приступил к работе со свойственными ему энергией, настойчивостью и оптимизмом.

К этому времени Государственный департамент был в руках Дина Дж. Ачесона, одного из самых способных среди всех его недавних возглавителей. Сын епископа епископальной церкви, опытный адвокат и человек большой культуры, Ачесон во время войны занимал важные посты в Государственном департаменте. Своим блеском и несколько холодной интеллектуальностью он нажил себе врагов, но, невзирая на нараставшую бурю несправедливых нападок, крепко и мудро держал в руках бразды правления. В 1951 г. Ачесон представлял США на сессии Совета НАТО в Оттаве, во время которой в его состав были приняты Греция и Турция. Эйзенхауэр отправил сессии послание, в котором подчеркивал неотложность принятия мер к отражению советской агрессии и призывал некоторые, не названные в послании, страны к набору большего числа солдат в армию, постройке военных заводов и повышению в ближайшем году производства вооружения на одну треть. Эти требования, поддержанные с большой энергией в сенате Робертом Тафтом, вызвали протесты в некоторых странах Европы. Министры финансов и экономические эксперты утверждали, что они не могут идти на дополнительные жертвы, не считаясь с опасностью внутренней катастрофы, и что об опасности банкротства нужно думать так же, как и о советской опасности.

К этому времени стало очевидно, что Западная Германия должна играть важную роль как в процветании, так и в обороне Западной Европы. Систематичные, трудолюбивые и просвещенные в новейшей технологии немцы переживали в это время период своего необыкновенного экономического возрождения. Запад нуждался в их железе и стали, квалифицированной рабочей силе и в войсках, которые могли быть заново организованы. Запад знал, какую цену нужно было заплатить за это – предоставление Западной Германии политической свободы. Вместе с Францией он опасался возрождения немецких милитаристических наклонностей. Положение в мире в 1951 г. было таким, что нужно было решиться на риск. В течение лета три западные оккупирующие державы достигли решения о восстановлении в большой мере немецкого суверенитета. Они решили приступить к переговорам с возглавлявшим Западную Германию правительством Конрада Аденауэра о предоставлении широкой автономии. Но при этом они по-прежнему решили сохранить контроль над Западным Берлином и держать свои войска на немецкой территории, обладать исключительным правом вести переговоры с СССР относительно объединения Германии, располагать правом вето на могущие нанести Западу ущерб перемены в основах немецкой политики и пользоваться правом вмешательства во внутренние дела Германии в случае необходимости предотвратить коммунистический или фашистский переворот. Эти условия оскорбили многих немцев.

В то же время правительства трех западных держав выдвинули проект договора об обеспечении взаимной безопасности. Согласно его условиям, Германии будет разрешено организовать значительную армию, которая, однако, не будет независимой национальной силой, но будет составлять часть международных сил. Это обозначало, что она должна войти в состав многонациональной армии, включающей французских, итальянских, немецких, бельгийских, голландских и люксембургских солдат. Наряду с отдельными национальными армиями государств НАТО, эта европейская армия должна находиться под командованием генерала Эйзенхауэра и его преемников; тем самым Запад мог бы использовать немецкие людские ресурсы и не слишком опасаться новой немецкой агрессии. Этот хитроумный план своим происхождением обязан прежде всего французам. Когда кончался 1951 г., никак нельзя было быть уверенным в том, что этот план будет принят Францией или Германией. Но было совершенно ясно, что Западная Германия вскоре достигнет независимого положения и что в соответствии с пожеланиями Эйзенхауэра будут осуществляться планы формирования немецких дивизий.

Фронт в Азии

Во время войны некоторые группировки американцев настаивали на том, что Тихоокеанский фронт действительно важнее Атлантического. После окончания войны те же люди по-прежнему придерживались этого взгляда. Когда Чан Кайши лишился континентального Китая, а Индия и Великобритания признали правительство Мао, в Соединенных Штатах вспыхнули бурные дискуссии. Многие американцы соглашались с англичанами и индусами относительно того, что коммунистический Китай должен быть принят в ООН. Другие полагали, что США должны отправить в Пекин посла, чтобы попытаться хотя бы частично восстановить былые дружественные отношения и вбить клин между Китаем и СССР – старыми историческими врагами. По-видимому, государственный секретарь Ачесон одобрял такой курс. Однако большинство в конгрессе и значительная часть американского народа были непреклонны в своей враждебности к правительству Мао.

В течение некоторого времени правительство Трумэна держалось среднего курса. Оно не предпринимало шагов в сторону признания коммунистического Китая. Вместе с тем, в январе 1950 г., оно уклонилось от обязательств послать свои морские и воздушные силы для защиты режима Чан Кайши в случае нападения красных на Формозу (Тайвань). Объединенные начальники штабов пришли к заключению, что этот остров не представляет существенного интереса для американской обороны. Тем временем правительство стремилось всюду укрепить американские позиции.

В обещанный день, 4 июля 1946 г., Филиппинам была дарована свобода, и США великодушно предоставили им для восстановления экономики свыше 600 миллионов долларов, материалы и экспертов. В свою очередь, Филиппины согласились на беспошлинную торговлю в течение шести лет и предоставили в аренду военные базы сроком на девяносто девять лет.

В отношении побежденной Японии была проявлена мудрая умеренность. У США не было намерения выпустить эту страну из-под своего твердого, но в то же время умеренного контроля, осуществлявшегося Верховным главнокомандующим союзными войсками Дугласом Макартуром. Хотя Макартур был обязан поддерживать тесную связь с Вашингтоном и подчиняться его директивам, все же его властный нрав, огромный престиж среди японцев и практический ум обеспечивали ему значительную свободу действий. Его лишенное юмора самомнение, замкнутость и единоличная сосредоточенность на своей работе раздражали многих американских наблюдателей, но зато импонировали жителям островов, которыми он управлял. Японцы уважали власть, достоинство, сдержанность и преданность своему делу.

Кроме того, японцы легко мирились с теми мероприятиями, которые вводил и развивал Макартур. Проводить их было легко потому, что сам Макартур и большинство его подчиненных держались в совершенной тени. Микадо оставался императором, но у него было отнято все, что могло напоминать его подданным о его божественном происхождении. Японская государственность поддерживалась в привычных старых формах, хотя от нее и требовалось подчинение американским решениям, принятым как Верховным главнокомандующим, так и переданным через него из США. Не подчеркивая своего собственного превосходства, Макартур не давал возможности и другим американцам проявлять себя победителями. Хотя многие японцы с возмущением вспоминали о Хиросиме, они, однако, были