Хродир Две Секиры - Егор Большаков

до стен, оставив совсем небольшой промежуток, и залезли на платформы. Вот они взяли то, что Ремул принял за сбитые вместе доски – и, передав их воинам, подошедшим к телегам сзади, спустили их так, что одна сторона оказалась на земле, а другая – на краю платформы телеги.

– Это же... сходни! – догадался Ремул, – как на корабле!

– Не только это я от кораблей позаимствовал, – усмехнулся Ларций, – смотри дальше.

Оказалось, что под сбитыми вместе досками, образующими «сходни», лежали другие доски – тоже соединенные на манер огромного, во всю телегу длиной, щита, тоже с крючьями на торцах. Те же воины, что установили «сходни», теперь взялись за эти щиты – и, подняв их вдвоем, зацепили крючьями за верх кольев частокола Теронгхафена, а потом крючьями с другого торца – за борта телеги.

– Так это... – начал было Ремул, но Ларций опередил:

– Corvus, – улыбнулся посланник к тарутенам, – верно ты угадал, Квент. Это абордажный мостик, он же «ворон». Только сухопутная, а точнее, штурмовая версия. Отлично я придумал, а?

Ремул потрясенно покачал головой.

– Как ты до такого додумался?

– Да просто, – пожал плечами Ларций, наблюдая, как дружинники-рафары пока неуверенно встают на сходни, забираются по ним на телегу, а уже с нее переходят на «ворона», по которому добираются до стены и спрыгивают за нее, в город, – на самом деле, я такие телеги давно уже придумал. Еще в легионе. Я же всегда мечтал на флот попасть, поэтому, как абордажные механизмы устроены – с детства знал. А попал в лимессарный легион.

Ремул развел руками – мол, не мы Мойрам указываем.

– Так вот, – продолжил Ларций, – придумал-то я такую вещь – сухопутную абордажную телегу – давно, лет семь назад. Только вот применить ее негде было. На Лимесе она не нужна, там, как ты на своем опыте знаешь, мы стену держим, а не штурмуем. Попробовал я ее кое-кому в Ферре предложить – там меня на смех подняли: мол, ишь, что выдумал – корабельный «ворон» на суше применить. Тарутенам такая вещь тоже была без надобности... до сегодняшнего дня.

– Час твоего триумфа, Арп? – улыбнулся Ремул.

– Точно, – усмехнулся в ответ Ларций, – знаешь, сами Боги мне помогают. Мы пришли сюда на день раньше тебя и Хродира, но, считай, в один день с рафарами. А рафары, оказывается, тоже корабелы, как и тарутены – только не по Тарару, а по Одурару ходят. Для них, рафаров, по шаткой палубе ходить привычно, поэтому и научить их пользоваться моими телегами оказалось несложно. Да и плотники их, что в ополчении были, сильно помогли эти телеги собрать – точнее, из обозных переделать.

– Погоди, а как ты их научил телеги эти применять? – спросил Ремул, – одно дело – ферранские моряки и классиарии, они привычны к «ворону», но тут-то таветы! И потом – где ты взял стену для того, чтобы показать, как твои абордажные телеги работают? Не на стене же Теронгхафена ты это объяснял...

– Да так же, как ты им основы дисциплины привил, – пожал плечами Ларций, – не считай их глупыми или неспособными к обучению. Они за день всё, что нужно, освоили. А вместо стены мы просто одну телегу на борт поставили – чтобы показать, как работает «ворон», этого хватило. Там всех дел-то – по сходне на телегу зашел, по «ворону» прошел, с другой стороны прыгнул. Единственное, что можно не так сделать – не на ноги, а на голову за стену прыгнуть.

Оба феррана хохотнули и продолжили наблюдать за штурмом.

Глава 47. Речной Змей

Штурм продолжался. Рафарская дружина довольно быстро переходила по телегам через частокол, который, похоже, никто и не думал охранять – действительно, зачем охранять стену, если ворота открыты? Шум боя – крики, лязг и треск оружия – стали слышны теперь из-за стены.

Стригульд обернулся на шум. За крышами домов не было видно, что происходит там, откуда раздается звук боя – но стало абсолютно ясно, что враг каким-то образом преодолел стену. Лестницы? Подкоп? Друг по другу переползли? Неважно. Важно то, что какой бы способ ни был использован, много воинов через стену Хродир перебросить пока явно не успел. Скорее всего, их где-то десяток или меньше, но это точно дружинники. И скорее всего, эти воины не пойдут сейчас дальше в город, а будут собираться у стены, там, где через нее проникли. Сейчас им противостоит тот отряд ополчения, что был оставлен у стены как резерв – некоторое время они продержатся.

– Торгар! – позвал Стригульд, и хундрарикс, сумевший вырваться из окружения у Суденуфера, подошел к дому, на коньке крыши которого сидел теронгарикс.

– Да, рикс, – произнес Торгар, прикрываясь ладонью от солнца.

– Бери половину сотни с берега и веди ее к стене, что на лес смотрит, – сказал Стригульд, – там, похоже, Хродировы ублюдки как-то через стену перебрались. Их должно быть немного, сделай так, чтобы не стало больше.

– Понял, – сказал Торгар, – слава Сегвару!

И тут Стригульд услышал громовое «Слава!» от ворот. Воперны все-таки решились на атаку в воротах.

У возов, прошедших сквозь ворота, закипел бой. Угли, оставшиеся от сгоревших заграждений и покрывающие утоптанную дорогу, уже остыли достаточно, чтобы не прожигать кожаные сапожные подошвы насквозь, и обе шедьдваллы – теронгская и вопернская – навалились друг на друга, закрываясь щитами и разя поверх них копьями и секирами. Теронгская шельдвалла – две сотни дружины, усиленные сзади ополчением – хоть и противостояла вдвое большему количеству вопернов, но имела существенное преимущество: воперны могли атаковать, лишь обойдя свои же застрявшие прямо на дороге телеги с щитами, то есть одновременно в бой могли пойти не больше пяти человек с каждого фланга, что дало теронгам возможность встретить их и большим количеством воинов, которых, к тому же, можно было менять, если те уставали или были ранены. Сколько бы всего вопернских дружинников ни ломилось через ворота – одновременно вести бой могло не больше десяти из них, да и тех было трудно сменить, если они получали рану.

– А зачем ты их сейчас в бой послал? – спросил Хартан, указывая Хродиру на начавшуюся за воротами схватку, – стояли бы себе и дальше. Всё равно же не там наш главный удар пойдет.

– Чтобы теронги в бой втянулись,