Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– И как тебе удалось разбить тех, кого Стригульд оставил у Суденуфера? – спросил Хродир, обращаясь к тарутенариксу.

– Да было бы, что разбивать, – Хартан улыбнулся, не выпуская из уголка рта стебель пряного злака, – там дружины всего сотня была, остальное – ополчение. Правда, понял я это не сразу. Я и до этого знал, что Стигульд хитер и коварен, но даже не догадывался, насколько. Когда он ушел на Теронгхусен, я это понял не сразу. Он оставил несколько сотен ополченцев, причем эти ополченцы каждый раз строились против ворот Суденуфера так, что в передних рядах стояли воины в кольчугах – поэтому непонятно, ополчение это или дружина.

– У Стригульда набралось столько окольчуженных воинов в ополчении? – спросила Хелена, – я это еще у Теронгхусена заметила. Откуда вообще у их ополченцев доспехи?

– Это же теронги, – поднял палец Хартан, – они люди небедные. У них не только дружина ходит по Тарару пощипать купцов, поэтому и у ополчения есть, что в бой надеть. Их ополчение легко с дружиной спутать, особенно если они шельдваллой стоят. Поэтому я, признаться, целых два дня не рисковал выйти из Суденуфера и дать бой в поле перед ним – если бы меня атаковала дружина Стригульда в тот момент, когда мои воины выходили за ворота – шансов на победу у меня бы не было.

– Почему? – не поняла Хелена.

– Потому что воины Стригульда почти всегда стояли в поле перед воротами Суденуфера, – терпеливо, как ребенку, пояснил Хартан, – причем я думал, что это дружина. Они не атаковали, не приближались к воротам – просто стояли за щитами. Иногда походили, и из-за их спин стреляли лучники – но мои стрелки их отгоняли. Если бы я начал выводить войско, оно бы не смогло выйти сразу – через ворота много людей в один миг не пройдет. Поэтому выводить бы пришлось отрядами, причем небольшими – потому что даже сотню в колонне по четыре вывести в единый миг не получится. Так вот, как только я начал бы выводить через ворота войско – теронги бы быстро приблизились к ним, и моим отрядам пришлось бы драться с гораздо большими силами врага. Это слабость всех узких мест – выход их них всегда ловушка для наступающего.

Хелена понимающе покивала.

– Но ты же вышел, – сказал Хродир.

– Спасибо Ларцию, – усмехнулся Хартан, – и Друнго. Как только я понял, что если буду сидеть в Суденуфере дальше, то нарушу свое слово тебе, Хродир, то есть не смогу вовремя привести воинов сюда, к Теронгхафену, так сразу сел думать, как вырваться из Суденуфера, не положив половину своего войска в воротах. И придумал – дай, думаю, назад на корабли сяду, и Тараром к Теронгхафену подойду, и Духи Ночи с этим Суденуфером – пусть Стригульд его назад забирает. Правда, получалось, что тогда и Стригульд – я думал, он всё ещё рядом со мной, у Суденуфера – поняв, что я ушел на кораблях, пойдет берегом вслед за мной. И тогда я проиграю. Потому что одно дело – высаживаться на пустой берег, как в Суденуфере, и совсем другое – на берег, где тебя встречают враги. Вон, теронги попытались высадиться на берег Суденуфера, когда его сотня Друнго стерегла – и проиграли, хоть их и больше было. Я не знаю, во сколько крат нужно врага превосходить, чтобы на занятый им берег высадиться, не потеряв войско – но рисковать понапрасну не стану. И я поделился своими мыслями с Ларцием, а он предложил мудрейшую вещь, которую я слышал. Ларций, расскажи ты.

– Да что там мудрейшего, – отмахнулся, всё же довольно улыбаясь, ферран, – я предложил часть войск на нескольких кораблях поднять на пять-шесть миль по реке, высадить их там в любом удобном месте нашего берега, довести их до дороги, идущей от Суденуфера на Теронгхафен, а потом одновременно ударить по стоящим у Суденуфера теронгам с двух сторон – и от ворот, и снаружи, с северной дороги. А чтобы теронги маневр с переброской по реке не раскрыли, отправить отряды глубокой ночью.

– Так я и сделал, – подхватил Хартан, – отправил той же ночью Друнго с четырьмя сотнями дружины и парой сотен стрелков вверх по реке. А утром начал атаку через ворота. Вперед сотню пустил, остальных за воротами держал. Теронги, естественно, попытались зажать нас в воротах – и послали сюда почти всё войско. Я им ловушку устроил – как только они в бой с моей сотней, из ворот вышедшей, вступили, я эту сотню тут же назад отозвал – они отступали, пятясь, как будто поддаваясь натиску теронгов, и получилось, что теронги через ворота в Суденуфер вошли.

– И оказались в «ловушке узкого места», – догадался Ремул, – мудр ты, Хартан.

Хартан хохотнул, и потянулся за новым стеблем злака взамен выпавшего из губ.

– А то, – гордо сказал тарутенарикс, – мои четыре сотни дружины встречали сразу за воротами тех теронгов, что перли через них. Я тогда даже не сразу понял, почему они на такую простую уловку попались. Я же знаю Стригульда – он бы, увидев, что происходит, тут же отозвал атакующих назад, а эти прямо пёрли, как кабан на рогатину. Потом пригляделся – да это же ополченцы! Они, если в раж войдут, команд слушаться не привыкли. Может, тот, кого Стригульд за себя оставил, и командовал им отход – только они не слышали. Как же, враг бежит – значит, надо преследовать!

Тарутенарикс рассмеялся, держа стебелек злака пальцами, и вслед за ним улыбнулись все сидящие у костра.

– В общем, набилось их к стене и воротам – что туча, – продолжил Хартан, – тысячи три, наверное. Давка страшная, зато от них прямо разило победным духом – враг, мол, трусливо за ворота бежит. Их задние ряды даже не видели, какую скотобойню мы за воротами устроили. Я свои четыре сотни построил шельдваллой в виде полумесяца, что рогами упирался в стены слева и справа от ворот, и все, кто за ворота набивался, были обречены. Назад-то они никак выйти не могли – свои снаружи давят, а впереди только моя шельдвалла. Сколько мы их там положили – я со счету сбился. А потом Друнго подоспел – прямо с ходу ударил им в тыл. Снес их стрелков, а потом за ту толпу, что