Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Востен хохотнул.

– Это Ша зумуршу кишпи, – пояснил Востен, но тут же перевел на привычный таветский, – «тот, чье тело – злой крофт». Жизни в нем только половина, вторая половина – чистый, а точнее, нечистый, крофт. Таким тварям не нужна пища. Вернее, их пища – это немного другое, не то, что едим мы или звери.

– А что же? – пожала плечами Тана.

Колдун качнул головой, поворачиваясь и направляясь к выходу.

– Либо ничего, либо... Я не удивлюсь, если прямо над нами, – он указал пальцем в свод скального потолка, – Священная роща Теронгхусена. Или погребение. Жаль, Ульнар удрал – но и без него проверим.

– Великий гроткрофтман, – дружинник обратился к колдуну с поклоном – и теперь, кажется, Востену придется принимать поклоны от всей дружины, ведь рассказ о его победе над змеем долго тайной не останется, да и за молнии теперь многие обязаны ему жизнью, – позволь спросить.

Востен разрешающе кивнул.

– Я был с тобой при Утгановом Холме, – сказал дружинник, – я был с тобой, когда ты поднимал тех, кто принял Красного сына. И каждый раз ты, чтобы сотворить крофт, рисовал на земле. Даже сейчас, когда мы овец жертвовали, на земле уже был рисунок. Но змея ты победил без рисунка – только посохом и песней. Как так?

Колдун покачал головой, во взгляде его читалось любопытство.

– Как твое имя, воин? – спросил он.

– Труно сын Арвальда, – представился дружинник, – хусберд из вопернов.

– Вот что, Труно сын Арвальда, – вздохнул Востен, – мне нужен ученик-мужчина. Ты задаешь очень интересные вопросы, и я вижу... у тебя может получиться. Тогда и поймешь, почему не всякий крофт требует рисунка...

Глава 45. Союзники

Шум Тарара был слышен издалека. Сначала Хродир даже не понял, что за легкий, едва заметный шорох он слышит – шорох, становившейся всё громче, пока войско шло на восток. Шорох нарастал, превратился из почти неслышного легкого шепота в непрерывный шелест, а затем, когда из-за поворота лесной дороги показались постройки Теронгхафена – в сильный, непривычный шум. Слышать речь собеседника этот шум не мешал, однако звучал постоянно – именно это и было непривычно и Хродиру, и большинству воинов в его войске, никогда не бывавших рядом с могучей рекой, катящейся по каменистому руслу.

Нельзя сказать, что войско Хродира было лишь тенью того, что он привёл под Теронгхусен. Однако воинов с ним шло заметно меньше. Победа у Теронгхусена обошлась большой кровью – пусть убитых было не так уж и много, но раны получила едва ли не треть войска. Больше всех пострадали сотня дружины вопернов, возглавляемая Уртаном – в ней осталось в строю от силы полтора десятка, остальные пали или получили раны, с которыми не могли продолжить поход, и сарпесская сотня дружины, которую повел в бой Хродир – в ней уцелело всего двадцать воинов. Рикс возносил славу Сегвару, что и его сарпескам, и бойцам Уртана надо было просто стоять шельдваллой и держаться, не пропуская дружину Стригульда за свой строй, к вершине холма и домам Теронгхусена.

Сам Хродир получил несколько легких ран и ушибов, но сражаться мог и дальше. Доспех рикса, однако, пришел в негодность – шлем был промят в двух местах, а удобная и красивая лорика сквамата, подарок ферранов, переданный Фламмулом, лишилась множества чешуек, хоть и спасла жизнь своему хозяину. Хродир понимал, что если бы он надел на бой не ферранскую лорику, а таветскую кольчугу – раны его были бы куда серьезней: дружинники Стригудьда крепко знали, как бить копьем так, чтобы наконечник раздвинул кольца, заставляя их лопнуть и открыть путь к телу цели. Ранен был и Уртан – дважды: в плечо, под короткий свес-рукав кольчуги, и в бедро, под кольчужную юбку. На коне с такими ранами он держаться не мог, поэтому поход не продолжил, оставшись с другими ранеными в Теронгхусене.

Много потеряло и ополчение – особенно те отряды, что пытались сдержать натиск четырех сотен дружины теронгов, помогая воинам Уртана и Хродира. Менее умелые бойцы, чем дружинники, они потеряли почти две сотни убитыми и столько же ранеными, но не бежали и врага не пропустили.

Вопернские дружинники, стоявшие во фланговых отрядах, потеряли гораздо меньше. Да, у них тоже были убитые и раненые, но в целом четыре сотни вопернской дружины сохранили боеспособность, хоть полными сотнями теперь уже не были. Мало потерь было и у ополченцев, шедших с вопернскими сотнями – этих разило в основном стрелами, выпущенными теронгскими лучниками поверх голов своих ополченцев и попадающими как раз по задним рядам вопернских отрядов. Лучники Хродира тоже понесли потери, но ни один из их отрядов не истаял настолько, чтобы не идти дальше со всем войском. Обоз обошелся почти без потерь – лишь нескольких женщин, выносящих раненых с поля, зацепило случайными стрелами.

Харр... Харр потеряла нескольких волколаков убитыми и чуть больше ранеными. А вот простых волков теронги перебили целую сотню – впрочем, для Харр серые лесные обитатели были просто расходным материалом. Харр их оплакала... и забыла. По-настоящему Харр горевала лишь по одной потере – своему черному мечу. Когда ее после боя нашел Ремул – нашел, сидящую на поле и нежно прижимающую к груди, будто баюкая, обломки меча – та рыдала в голос, не стесняясь своих воинов, стоящих рядом. Те, впрочем, горе госпожи понимали и стояли с опущенными к земле под ногами взглядами, будто и не победители.

На взгляд Ремула, с клинком ничего страшного не случилось – он просто стал размером с нормальную спату, да еще и приобрел довольно удобное для заточки скошенное острие, какое когда-то, еще лет двести назад, придавали своим клинкам таветские кузнецы. Рукоятка, правда, для спаты была длинновата, а потому баланс был теперь смещен – но в целом черный клинок не перестал быть хорошим оружием. Впрочем, Ремул пока поостерегся успокаивать Харр этими мыслями, решив дать ей время, чтобы пережить такое горе.

Уцелели и все Вместилища. Несмотря на то, что Стригульду удалось прервать связь между ними и Красным Сыном, от их клинков пало немало дружинников-теронгов, шедших в первых рядах ударного отряда. Лишившись присутствия Красного, Вместилища испытали то же, что Хродир после Утганова Холма – только вот Хродира Красный покидал медленно и плавно, а здесь связь оборвалась резко, почти мгновенно – и