Опыты понимания, 1930–1954. Становление, изгнание и тоталитаризм - Ханна Арендт

204

Сама по себе принадлежность к «умирающему» классу делала человека «объективно» виновным, даже без «субъективного» совершения какого-либо преступления. – Прим. ред.

205

Здесь и далее в этом эссе Арендт пишет «from chipping come chips», что звучит не по-английски. Скорее всего она имела в виду немецкую пословицу «Wo gehobelt wird, da fallen Späne», упоминающую плотницкий рубанок и образующиеся в ходе его применения стружки. – Прим. ред.

206

G. Krivitsky, In Stalin's Secret Services (New York, 1939), xii, 39; В. Кривицкий, Я был агентом Сталина. Записки советского разведчика (Москва: Современник, 1996), 11.

207

Margarete Buber-Neumann, Under Two Dictators (New York, 1951). – Прим. ред.

208

Источник этой истории не был найден, и она просто могла быть рассказана Арендт, которая знала Игнацио Силоне. В любом случае она хорошо согласуется с теми ремарками, которые Силоне сделал в «An Interview with Ignazio Silone,» Partisan Review, Fall 1939. Силоне был итальянским антифашистом, автором книг «Хлеб и вино», «Фонтамара», «Школа для диктаторов» и других работ. – Прим. ред.

209

Человек человеку волк (лат.). – Прим. ред.

210

Божие творение (лат.) – Прим. пер.

211

Человек творящий (лат.) – Прим. пер.

212

«Bei Hitler zu Tisch», Der Monat, IV/37, 1951–1952.

213

Henry Picker, Hitlers Tischgespräche (Bonn: Athenäum, 1951); Генри Пикер, Застольные разговоры Гитлера (Смоленск: Русич, 1993).

214

Для использования дофином (лат.). В значении: «искаженное, лживое изложение чего-либо». – Прим. пер.

215

Ср.: Nazi Conspiracy and Aggression, II, 265ff. и III, 783ff., Document PS-l104.

216

Ср.: Ibid., V, 322ff., Document PS-2605.

217

Ср.: Ibid., II, 275; III, 418ff., Document PS-501.

218

Ср., к примеру, показания под присягой Фрика: V, Document PS-3043.

219

Ср.: Ibid., III, Document PS-630.

220

Речь на немецком языке для радиоуниверситета RIAS Radio University, 23 марта 1953 г.

221

Опубликовано в: Partisan Review, XX/4, 1954. Арендт первоначально назвала это эссе «Трудности понимания»; часть материала, удаленного из первой версии, здесь восстановлена. Эссе основано на начальных разделах длинной рукописи под названием «О природе тоталитаризма: попытка понимания», а дополнительный материал из этих разделов приведен в примечаниях к тексту. Последующие разделы рукописи представлены в следующем эссе. Дополнительные объяснения содержатся во Введении к настоящей книге.

222

Дополнительный материал из рукописи: «Из этого они делают вывод, что, принимая во внимание сложную структуру явления, только организованные исследования, то есть объединенные усилия исторических, экономических, социальных и психологических наук могут породить понимание. Это, я думаю, настолько же ошибочно, насколько звучит убедительно. Информации, содержащейся в каждой газете в свободном мире, и опыта ежедневных страданий в тоталитарном мире достаточно для того, чтобы начать борьбу против тоталитаризма. Но ни первое, ни второе, ни вместе, ни по отдельности не способствуют сколько-нибудь истинному пониманию его природы. Понимание также никогда не будет продуктом анкет, интервью, статистики или научной оценки этих данных».

223

Все понять – значит все простить (фр.). – Прим. пер.

224

Фактов должно быть достаточно; из-за оценок или моральных проповедей они могут только утратить свой вес и остроту. Более не существует какой-либо общепринятой морали, на которой могли бы основываться проповеди, и еще не существует никакого правила, позволяющего избежать произвольной оценки. Реальная борьба против тоталитаризма нуждается всего лишь в постоянном притоке надежной информации. Если из этих фактов возникает воззвание, воззвание к Свободе и Справедливости, мобилизующее людей на борьбу, то это воззвание не будет абстрактной риторикой.

225

Никто до смерти не может назваться счастливым (лат.) – Прим. пер.

226

Поэтому понимание природы тоталитаризма, которая может быть понята только после того, как его истоки и структуры проанализированы и описаны, практически равнозначно пониманию самой сути нынешней эпохи. И достичь его, вероятно, лишь немногим легче, чем совершить пресловутый прыжок через собственную тень. Его практическая политическая ценность еще более сомнительна, чем усилия историков, результаты исследований которых, по крайней мере, могут быть использованы в долгосрочных, хотя вряд ли в сиюминутных политических целях.

227

C. Day Lewis, «Where Are the War Poets?». Льюис использовал словосочетание «честные мечты». – Прим. ред.

228

Только после того, как победа одержана, в практических политических целях действительно становится необходимым преодоление ограничений фактов и информации и достижение некоторого понимания тех элементов, кристаллизация которых породила тоталитаризм. Ибо эти элементы не перестают существовать после разгрома одного или всех тоталитарных государств. К примеру, именно наличие этих элементов нацизма сделало победы нацистов в Европе не только возможными, но и столь постыдно легкими. Если бы внеевропейские мировые силы, которым потребовалось шесть лет, чтобы победить гитлеровскую Германию, понимали эти элементы, они не поддержали бы реставрацию статус-кво в Европе – полной старых политических, классовых и партийных систем, которые, как ни в чем не бывало, продолжают дезинтегрироваться и подготавливать почву для тоталитарных движений – и обратили бы всю полноту внимания на рост числа беженцев и распространение безгосударственности.

229

Ибо представляется довольно сомнительным, что этот вид всеобъемлющего знания, которое еще не является пониманием и не имеет дела с сущностью тоталитаризма, может производиться организованными исследованиями. Велика вероятность, что соответствующие данные будут погребены лавиной статистики или наблюдений, с одной стороны, и оценками – с другой, причем ни то, ни другое ничего не говорит нам об исторических условиях и политических устремлениях. Только сами источники говорят – документы, речи, доклады и тому подобное – и этот материал легко доступен и не нуждается в организации и институционализации. Эти источники понятны историкам и политологам; они становятся недоступными пониманию, только если пытаться найти в них информацию о Сверх-Я, образе отца, неправильном пеленании младенцев или если к ним подходят с