Гунны в отношениях с Ближним Востоком и Римским Западом - Рубен Левонович Манасерян

столь сложному вопросу как наступательная война против Ирана. (Налицо были и факторы, казалось, благоприятствующие положительному решению: военная поддержка со стороны армян, вовлеченность Иездигерда II на данный момент в военные действия против кидаритов и эфталитов.)

Рассмотрение вопроса было передано в сенат, что означало его нескорое решение. 28 июля Феодосий II скоропостижно скончался, так и не приняв решения по восточному вопросу. Последний месяц (с начала июня) императора, видимо, занимал другой внешнеполитический вопрос — обострившиеся отношения между Аттилой и Западной империей. Валентиниан III был решительно не согласен с предложением Феодосия отпустить Гонорию к Аттиле (Joan. Ant. Frag. 199,2). Сам Аттила уже окончательно решил идти войной на Запад, а не на Иран. Дальнейшее сохранение неопределенности с выбором очередной большой военной цели, состояние военного бездействия были несовместимы с его положением верховного правителя варварских племенных союзов от Подунавья до Кубани, для которых, как известно, война была «постоянным промыслом».[121]

Преемник Феодосия II Маркиан, вскоре после вступления на престол 25 августа 450 г., отверг обращение армянской стороны о военной помощи и подданстве. Одновременно Маркиан внес ясность и в отношения империи с Ираном, где, явно, были встревожены сношениями восставших с Константинополем. Оба армянских историка сообщают о посольстве, которое отправил Маркиан к Иездигерду (сентябрь — октябрь 450 г.). (Во фрагментарных известиях греческих авторов политика империи на Востоке в 450 г. не отражена.)

Восточно-римские послы обещали Иездигерду «не оказывать восставшим армянам помощи ни войском, ни оружием, ни каким-либо содействием». Результатом переговоров, по словам Егише, «стало единство двух царей». Маркиан воздерживался от наступательных действий не только на Востоке, но и на Дунае, в отношениях с Аттилой (451).

Уже уверенный в нейтралитете Маркиана, Иездигерд двинул против Армении 10-тысячную конницу, которую он с зимы 449^450 гг. сконцентрировал в Албании. В октябре 450 г. она была разгромлена Варданом Мамиконяном близ Халхала. Победа армянских войск вызвала подъем освободительного движения против Сасанидского Ирана в Албании. При поддержке албанов Вардан Мамиконян совершил поход на Чора Пахак — крепость на месте Дербента, закрывавшую проход кочевникам предкавказских степей за Кавказ[122]. Несмотря на упорное сопротивление иранского гарнизона, крепость пала, и в «страну гуннов» для заключения с ними союза отправился глава албанской царской династии князь Ваган (данные Егише, Лазаря Парпского).

Лазарь Парпский четко обозначает местонахождение этой «страны гуннов». Она же — «княжество гуннов» отграничивалась от Албании крепостью, «занятой персидскими воинами», т. е. начиналась сразу за Дербентом. Егише приводит этноним кочевников Северного Дагестана — хайландуры. Во главе них стоял «царь» — вождь по имени Бел. Егише называет его гунном[123].

Сообщения Егише и Лазаря относительно положения гуннов Северного (равнинного) Дагестана в 440֊е гг. не оставляют сомнений в том, что эти кочевники не находились в подчинении у Аттилы в 448–449 гг., в момент распространения его господства на территорию современного Ставрополья.

В сентябре — октябре Дарьял был еще проходим, к тому же грузинская (картлийская) знать еще поддерживала Вардана Мамиконяна (до весны 451 г., когда она вновь перешла на сторону Васака Сюни). Тем не менее, от побережья Куры Вардан Мамиконян совершил поход не к Дарьялу, а к Каспию, на крепость Чора, с целью открытия Дербентского прохода и вступления в союз с гуннами-хайландурами. (Хайландуры, конечно, не были силой, сопоставимой с той, которая летом 449 г. пребывала в Предкавказье). Попытка Вардана Мамиконяна привлечь к союзу именно этих гуннов, а не силы Аттилы, объяснима, бесспорно, уходом к этому времени последних из Предкавказья. Аттила уже концентрировал свои войска в Паннонии, чтобы весной следующего 451 г. повести их в Галлию, против вестготов и Западной Римской империи.

ГЛАВА 3

ПОХОД АТТИЛЫ В ИТАЛИЮ: АТТИЛА И СУДЬБА

В марте 451 г. Аттила, «господин скифских и германских царств», двинул на Галлию всю военную силу племен от побережья Северного моря до донских и кубанских степей. Гунны и остальные кочевники — акациры, соросги, отборные контингенты германцев — гепидов, остготов, ругов, скиров, герулов, свевов и др. перешли Рейн. 7 апреля пал Мец — оплот господства Римской империи на северо-востоке Галлии[124]. За полвека вторжений варваров Мец оставался неприступен. Григорий Турский скорбит об истреблении его жителей, разрушении церквей[125]. В огне гибли города и селения от Мозеллы до Лигера (Луары). Страшного погрома избежали северные области Галлии — Аттила их обошел. Его целью был Аврелиан (Орлеан) — большой и хорошо укрепленный город на Луаре. С захватом Аврелиана Аттила открывал себе путь на юг Галлии, в королевство вестготов с центром в Толозе (Тулуза). В конце апреля Аврелиан был осажден. В городе укрылось население с его окрестностей. Денно и нощно «могучие тараны» сокрушали крепостные стены[126]. Осадную технику у гуннов обслуживали греческие мастера из пленных и германцы.

Веру защитников Аврелиана в скорое спасение крепил епископ города Аниан. Он ездил к Флавию Аэцию, патрицию в его ставку в Арле и успел вернуться к своей пастве с наказом главнокомандующего выстоять, продержаться до его прихода. За время осады Аврелиана Аэций завершил объединение военных сил Римской Галлии.

Иордан приводит перечень его войск. Галло-римские континенты отмечены им по местам своего территориального происхождения[127]. Велико было число федератов — новопоселенцев на территории Галлии: бургунды, аланы из страны Арвернов (Овернь), прирейнские франки, саксоны. В Арль к Аэцию со всеми войсками явился Теодорих, король вестготов вместе со своим сыном — наследником Торисмундом. Еще недавние враги — галло-римляне и вестготы объединились перед лицом общей угрозы. Присоединение к империи вестготов было большим дипломатическим успехом Аэция. Напротив, у Аттилы союзников в Галлии не оказалось. Багауды, по всей видимости, сохранили нейтралитет и не поддержали ни одну из сторон. Король вандалов Гейзерих, вопреки явным ожиданиям, не пристал со своим многочисленным флотом к берегам Норбанна или Массилии, в тылу у вестготов.

Аэций и Теодорих подошли к Аврелиану 14 июня[128], в критический для города момент. Стены его были во многих местах изрядно разрушены, полчища Аттилы готовились к решающему штурму. Появление больших сил противника заставило Аттилу снять осаду, Аттила совершил значительный отход на восток, на так называемые Каталаунские или Мавриакские поля — обширную равнину, удобную для действий его огромных воинских масс. Сюда же подошли Аэций и Теодорих. В 20-х числах июня на Каталаунских полях произошло крупнейшее сражение эпохи Великого переселения народов[129]. Пространный рассказ о нем сохранил Иордан. Он не дает четкого и целостного изложения боевых действий, оставляя место для вопросов. Иордан осуждает