Гунны в отношениях с Ближним Востоком и Римским Западом - Рубен Левонович Манасерян

войну вообще, по его словам, «истребление народов, просходящее по безумному порыву единого ума» (пер. Е. Ч. Скржинской). Иордан имеет в виду здесь зачинателя войны Аттилу. Автора труда по истории варварских племен сокрушивших Римскую империю, волнуют людские страдания на войне. Он прерывает описание битвы, чтобы рассказать о глубоко впечатлившем его факте: протекавший по Кагалаунским полям ручей превратился от пролитой крови в широкий поток, а раненые и умирающие — гунны и их противники, пьют из него. Он не делит участников битвы на «своих» и «чужих» в отличие от Приска — своего информатора, который обычно противопоставляет римлян и варваров.

Нельзя не заметить глубокого пессимизма Иордана относительно возможности народов жить без войн. «Доказано, — признает он, — человеческий род живет для царей», они «в одно мгновение уничтожают то, что природа производила веками» (Пер. Е. Ч. Скржинской). Ненависть (odium) «воодушевила всех вооружиться друг против друга» (lord.,Get., §. 193–194). Несомненно, однако, и то, что осуждая войну, Иордан предельно абстрагируется от конкретно-политической действительности, от того факта, что в 451 году население Галлии боролось с угрозой иноземного порабощения и разорения, разрушения основ своей цивилизации.

В битве на Каталаунских (Мавриакских) полях гунны во главе с Аттилой стояли в центре боевого построения, левый фланг образовали остготы (остроготы) во главе с их вождем Велимиром, правый — гепиды во главе с Ардарихом. Остальные массы гуннских сателлитов расположились на обоих флангах.

Против гуннов Аэций в центре поставил галло-римскую пехоту, аланскую конницу и вестготов во главе с Торисмундом[130]. Вестготы под началом Теодориха занимали полностью правый фланг и стояли против остготов. Бургунды, саксоны, арморициане, франки образовали левый фланг и противостояли гепидам.

Посреди равнины, между вражескими армиями возвышался большой и пологий холм (collis) — он же, в другом месте рассказа Иордана — «гора». Аэций и Торисмунд успели занять его раньше Аттилы, тем самым поместив центр своего фронта на выдающуюся вперед возвышенность.

Перед Аттилой стояла задача овладеть этой высотой, разбить центр противника. Однако, гуннская конница, скованная на своих флангах остготами и гепидами — в основном пешими, чем конными войсками, была лишена пространства для широкого маневра и потому не имела возможности применить тактику степной кавалерии — подвижную, дистанционную стрельбу из луков[131].

К тому же Аэций сделал свою пехоту почти неуязвимой для стрел. Он построил ее на вершине холма «черепахой» (testudo — Jord. 204) — стеной из овальных щитов с фронта и с крышей из щитов, поднятых и сомкнутых над головами.

Аттиле оставалось единственно возможное решение — атаковать противника в лоб. Противник навязывал свои условия битвы.

Гуннская конная масса быстро взошла на холм и разбившись об стену щитов, отхлынула к его подножью. По словам Иордана «Аэций и Торисмунд с легкостью низвергли подошедших гуннов» (Пер. Е. Ч. Скржинской).

В битве наступило краткое затишье. Аттила построил кавалерию к новой атаке. Проезжая вдоль ее фронта, Аттила поднимал ее боевой дух: «Смотрите, — указывал он на противника, — Вот уже до вашего натиска поражены враги ужасом. Они ищут высот (excelsa), занимают курганы (tumulus — P. М.). Пусть воспрянет дух ваш, пусть вскипит ваша ярость! Ранен ли кто, пусть добивается смерти противника, невредим ли — пусть насытится кровью врагов… Кто может пребывать в покое, если Аттила сражается…» (Пер. Е. Ч. Скржинской).

Из данных Иордана вырисовываются яркие подробности битвы. Аттила лично повел конницу на вершину холма. Он решил убить Аэция даже ценой собственной гибели. Иордан оставил следующие строки о фронтальной сшибке гуннской конницы с галло-римской пехотой и аланами: «сходятся в рукопашном бою: сражение жестокое, переменное, чрезвычайно упорное» (manu manibus congrediuntur, bellum atrox, multiplex immane pertinax»)[132]. Одновременно на левом фланге войск Аттилы остготы в братоубийственной сече одолели вестготов. Теодорих ударом копья был сброшен с коня и затоптан своими же в повальном бегстве.

С этого эпизода в рассказе Иордана начинаются неясности. Он более не сообщает как развивались события на правом фланге войск Аэция, где были разбиты вестготы, а их король убит, но сразу говорит о поражении Аттилы на центральном участке сражения в битве за вершину холма. «Тут (tunc) везеготы, отделившись от аланов, напали на гуннские полчища (caterva), и чуть было не убили Аттилу, если бы он заранее (prius), предусмотрев это, не бежал (fugisset) и не заперся со своими за оградами лагерей» (Пер. Е. Ч. Скржинской).

Итак, из сообщения Иордана явствует, что после гибели Теодориха вестготы нанесли тяжелый удар гуннам, сражавшимся за вершину холма. Данные факты неизбежно порождают вопросы. На каком этапе сражения и каким образом мог быть осуществлен этот удар, если перед этим вестготы понесли поражение от остготов? Очевидно, что у Иордана в этой части рассказа речь идет не о войсках Теодориха, образовывавших правое крыло, но войсках Торисмунда, занимавших холм вместе с галло-римской пехотой. Не вызывает сомнений, что гуннов во главе с Аттилой атаковали войска Торисмунда[133].

В вырисовывающуюся последовательность боевых действий (поражение вестготов Теодориха и атака Торисмунда против гуннов) должен быть включен важный факт, опущенный Иорданом по мере сокращения труда Ириска, а именно победа Торисмунда над остготами Велимира в решительном бою.

В условиях, когда остготами было опрокинуто правое крыло коалиционной армии и, как следствие, возникла угроза флангу, а может быть и тылу галло-римской пехоты, Торисмунд практически был не в состоянии атаковать сразу центр противника, т. е. самих гуннов во главе с Аттилой.

На его пути стояло препятствие — войско Велимира.

В известии Иордана дана примечательная деталь: Аттила, по его словам, предусмотрел эту атаку заранее (prius) и потому бежал, — иначе говоря, отступил с высот, т. е. имел некоторое время для отхода.

Таким образом, Торисмунд контратаковал гуннов не в разгар их сражения с пехотой Аэция, а уже в момент их отступления, на спуске с высоты.

Итак, следует выделить решившее исход всего сражения обстоятельство — победу Торисмунда над Велимиром. В результате мы можем представить наиболее вероятную картину развития сражения.

После поражения и гибели Теодориха на правом фланге, ситуацию спас его сын Торисмунд. Он из своего расположения в центре (и на вершине) атаковал остготов, а не гуннов и далеко отбросил своих сородичей — врагов. И только после этого успеха обратился против Аттилы. В сражении наступил перелом. Гунны, вовлеченные в бой за вершину холма, оказались под угрозой удара во фланг и тыл, т. е. прямого окружения.

Как это следует из свидетельств Иордана, в пылу боя за высоту Аттила не терял из виду положения на флангах и вовремя оценил опасность.

Аттила принял решение отступить, решение трудноисполнимое и рискованное. Необходимо было осуществить разворот кавалерийской массы —