Мой эльфийский заказ - Анна Жнец

На нас неумолимо надвигалась молчаливая армия – деревья-гиганты цеплялись друг за друга сухими ветками, скрипели старыми суставами и вместе порождали глубокую вечернюю тень. Большинство из них были голыми, а те немногие, что еще сохранили листья, казались оборванцами в зеленых лохмотьях. Нищие и мертвецы – так я прозвала их про себя.

У границы леса я остановилась, чтобы повесить на шею оберег из перышка сойки и деревянного медальона с изображением глаза. Затем трижды сплюнула на удачу.

Роан позади меня что-то снисходительно ввернул про глупые суеверия, но мне было плевать – я сжала в ладони медальон и направила лошадь в зеленоватый сумрак. За спиной осталась высокая луговая трава, что тревожно шелестела на ветру. Впереди из лесного безмолвия доносился гулкий стрекот насекомых. Под копытами лошади с хрустом ломались сухие ветки. Под сомкнутыми кронами деревьев пахло грибами и влажным мхом.

– Давай поговорим, – предложила я и поежилась от звука собственного голоса: в этой гнетущей тишине он прозвучал слишком громко и чужеродно. – Как насчет милой беседы?

– О чем нам разговаривать? – отозвался Роан.

– Ну-у-у, например, о том, как ты попал в Ноктар. Мне кажется, во всей столице ты единственный эльф. Вот мне и любопытно, почему ты не со своими.

– А ты почему стала наемницей?

– Что?

– Почему ты выбрала этот путь? Обман, грабежи, похищения. Может, даже убийства?

Я повернула голову и посмотрела на него через плечо:

– Это что, такая попытка уйти от ответа? Ловкий ход.

На земле хрустнула очередная ветка, и в тот же миг из темноты деревьев донесся женский смех.

– Ты слышал? – встрепенулась я.

– Что?

– Смех.

По моему позвоночнику заструился жидкий лед, волоски на руках встали дыбом.

– Какой еще смех? – проворчал Роан после небольшой задумчивой паузы. – Кому здесь смеяться? Тебе показалось. Наверное, птица какая-то крикнула, и у тебя разыгралось воображение.

Я вся обратилась в слух. Мой взгляд лихорадочно метался от дерева к дереву – не мелькнет ли где-нибудь человеческий силуэт, не почудится ли в темноте движение. Одной рукой я сжимала медальон-оберег, другой – управляла лошадью.

Прошло несколько минут, звук не повторился, и я расслабилась, решив, что Роан прав: просто шалят нервишки, слишком много ужасов я слышала про это место – вот и накрутила себя.

Или это последствия опухоли в мозгу? Может ли моя болезнь порождать слуховые галлюцинации? Последняя мысль мне не понравилась.

– Почему я стала наемницей? Ты действительно хочешь это знать? – я поняла, что говорю шепотом, но не смогла заставить себя повысить голос.

– Нет, на самом деле мне не интересно.

– В таком случае я расскажу.

Обращаться к воспоминаниям – как входить в ледяную реку с илистым дном. Ноги вязнут, тело цепенеет от холода, быстрое течение норовит утянуть на глубину, откуда не выплыть.

Когда я заговорила после короткого молчания, собственные губы показались мне онемевшими.

– Не знаю, как ты, а я родилась в очень бедной семье. Нет. Не так. Моя семья была не бедной, а нищей. Это когда вместо одежды у тебя лохмотья, из еды – кусок черствого хлеба, а твой дом – сарай из гнилых досок с протекающей крышей. Любящие родители не просыхают днями напролет. Всем плевать голоден ли ты, здоров ли. Хочешь есть – это твоя личная проблема. Сначала я побиралась, затем подросла и начала воровать. Однажды на рынке меня заметил один из членов Гильдии, оценил мое сомнительное мастерство и взял к себе в ученицы. С тех пор я ела досыта, спала в чистой постели, носила новую одежду. Со временем мне начали доверять заказы. С каждым годом эти заказы становились все сложнее.

Я купила себе дом, обустроилась, наконец-то ощутила, что судьба мне благоволит, но… Беда пришла откуда не ждали.

У меня вырвался короткий нервный смешок.

На долю секунды я почувствовала растущую опухоль в своей голове – сгусток взбесившихся клеток размером с орех, который пульсировал и шевелился, словно паразит. Это ощущение сразу пропало. Оно было плодом моего воображения, как и смех за деревьями.

– Вот и вся увлекательная история. Нет, я не берусь за мокрые дела, если тебя это волнует. В основном меня нанимают, если надо что-то стащить. Или кого-то подставить. Или вот как-то раз мне поручили добыть доказательства супружеской измены. Я следила за женой одного влиятельного вельможи и перехватывала ее письма к любовнику.

– А у меня был магазин редких старинных книг, – глухо прошептал Роан.

– Знаю.

– Был, – добавил он еще тише.

Мы замолчали и дальше ехали, погруженные в свои мысли.

С наступлением ночи сухой мертвый лес словно оживился. Вдалеке ухал филин, пели цикады, квакали лягушки. Иногда деревья так плотно переплетались ветвями, что приходилось искать другую дорогу.

Мы перекусили мясом и лепешками из таверны – прямо на ходу, чтобы не терять времени. Спешились, чтобы напиться и наполнить фляги вкусной прохладной водой из ручья.

Я уже взобралась на лошадь, когда мой спутник отвел взгляд и сказал:

– Мне надо уединиться.

– В смысле?

Скулы Роана заалели. Он переступил с ноги на ногу.

– А-а-а… – поняла я. – Ну давай. Только быстро. И далеко не отходи. Тут небезопасно.

Роан огляделся и зашел за дерево. Дерево было не слишком широким, поэтому я видела, как он раздвинул ветки сухих кустов и скрылся за ними.

Я решила воспользоваться случаем и тоже найти себе укромное местечко. Даже если не хочется сейчас, потом обязательно приспичит. Это называется предусмотрительность.

Я быстро спустилась в небольшой овражек, сделала свои дела и вернулась к ручью, у которого мы остановились. Лошадь щипала травку, привязанная к дереву. Роана нигде не было.

– Эй, Роан? – позвала я своего спутника.

Никто не ответил.

Я занервничала и прокричала еще громче:

– Роан!

Тишина, полная шорохов ночного леса.

– Если у тебя прихватило живот, так и скажи!

Но Роан не давал о себе знать.

Старательно давя панику, я перешагнула ручей и решительно двинулась к сухим кустам, за которыми исчез мой заказ.

– Учти, я иду к тебе. Так что застегивай штаны, если не хочешь…

Ветки зашуршали под моими руками. Вместо Роана я увидела две чуть заметные выемки в земле – следы мужских ног.

– Роан! – закричала я под бешеный грохот