Мой эльфийский заказ - Анна Жнец

Происходящее с трудом укладывалось в его голове. Как он, уважаемый мужчина, владелец дорогой книжной лавки, докатился до такого? Бежит в туалет наперегонки с женщиной. О боги!

В его представлении девушки – возвышенные, стыдливые создания, которым чуждо все низменное, телесное. Они, конечно, посещают уборную, но тщательно скрывают сей нелицеприятный факт, чтобы не разрушить свой романтичный образ.

Эстер было плевать на всякие там романтичные образы. Оглянувшись, она показала отстающему Роану язык.

Ну что за девица! Никогда он не встречал похожих на нее, даже подумать не мог, что существуют такие бесстыдницы!

Нужда поджимала. Он ускорился и через пару метров догнал и обогнал свою соперницу за право первой посетить уличный туалет.

Эстер сердито выдохнула ему в спину. Внезапно Роан поймал себя на желании подразнить ее так же, как дразнила его она, и удивился самому себе. Боги, что с ним? Почему его жизнь в последнее время напоминает шутовской балаган? Раз за разом эта ненормальная особа вынуждает его делать вещи, о которых раньше он и помыслить не мог.

– Эй, пусти меня! – прилетело сзади. – Ты же мужик! Можешь и под дерево сходить.

– Я тебе что, животное – гадить на улице?

К вопросам культуры он подходил крайне щепетильно.

Вожделенный сарай был уже близко, но Роан не успел обрадоваться – его нога по щиколотку провалилась в кротовую нору. Пока он пытался выбраться из ловушки, Эстер пробежала мимо и дернула на себя дверь уборной. На пороге она обернулась, чтобы показать ему так называемый длинный нос – всем известный издевательский жест, когда к кончику носа приставляешь большой палец растопыренной руки.

Ну просто невозможная женщина! Он должен был злиться на нее, но неожиданно понял, что ему весело.

* * *

Теперь, когда над ним больше не висела угроза чудовищного позора, можно было подумать и о других вещах.

Например, о вчерашнем совместном душе. Или о наглой ночной гостье.

На самом деле Роан не хотел предаваться воспоминаниям – они порождали внутри непонятный трепет и ненужные шевеления в штанах. Не хотел. Но раз за разом обращался мыслями к этим двум моментам.

Никогда еще женская рука не касалась его так откровенно. Опыт был волнующий и опасный. Снова и снова Роан вспоминал свои ощущения. Нарастающее тепло в паху. Сладкое натяжение в мошонке, которое усиливается с каждой секундой. Волны удовольствия, что бегут по дрожащим бедрам. Горящие огнем соски и губы.

Он не желал думать об этом еще и потому, что при взгляде на Эстер у него на лице вспыхивал предательский румянец.

Она трогала его член. Их голые тела соприкасались. Он помнил упругую пышность ее груди, когда на секунду они прижались друг к другу в душевой таверны.

Перед отъездом Эстер повела его завтракать. В ожидании заказа она крутила на запястье браслет разбитого наручника и лениво смотрела в окно, грязное настолько, что пейзаж за ним едва угадывался.

Роан косился на ее руки. На ее изящные тонкие пальцы. Теперь он знал, какие они теплые и нежные.

Когда неуклюжая подавальщица с хмурым видом грохнула на стол тарелки с едой, Роан был уже полностью твердым от своих мыслей.

– Ты чего такой красный? – спросила Эстер, ковыряясь вилкой в салате из свежих овощей.

– Душно здесь, – Роан изо всех сил пытался сидеть смирно и не ерзать на стуле, но штаны стали слишком тесными и передним швом давили на пах.

– Кстати, я думаю… Думаю, пора нам познакомиться, – она наставила на него вилку с нанизанным на зубчики огурцом в сметане. – Все-таки нам много времени предстоит провести вместе, а ты до сих пор не знаешь, как меня зовут.

– Эстер, – выдохнул Роан и отчего-то смутился.

Произнося ее имя вслух, он вдруг почувствовал знакомый трепет, как если бы сказал что-то запретное.

Его собеседница озадаченно свела брови, затем усмехнулась, стрельнув взглядом в сторону бара.

– А-а-а… Нет, – она взмахнула рукой. – Это ненастоящее мое имя. Свое настоящее я каждому встречному-поперечному не называю. Ривер, – она протянула ему ладонь через стол. – Извини, но фамилию оставлю в секрете.

Ривер.

Роан никогда не встречал девиц с таким именем. И никогда не видел, чтобы женщина протягивала ладонь для рукопожатия.

Ладонь.

Он посмотрел на нее и покраснел еще гуще. Память подкинула ему парочку жаркий видений.

Не удержавшись, он поерзал на стуле и аккуратно дотронулся до предложенной руки. Кожа у Ривер была шершавой от мозолей, но все равно приятной наощупь. Член в штанах дернулся.

В этот момент к их столику подошел знакомый молчаливый мужик, который вчера жарил мясо на заднем дворе таверны, а затем обслуживал посетителей в баре.

Его огромная волосатая лапища сжимала листок бумаги. Когда нелюдимый бармен опустил его на столешницу, они увидели, что это письмо – тонкий белый квадратик, запечатанный сургучом.

– Забыл вчера отдать, – пробасил он грубым осипшим голосом. – Это же вы Эстер Грэм?

Ривер кивнула и пальцем подтянула к себе конверт.

Походкой медведя мужик потопал обратно к бару, где принялся протирать кружки полотенцем.

Тем временем спутница Роана сломала печать и вскрыла письмо. Бумага захрустела под ее пальцами. По мере чтения изящные черные брови Ривер ползли вверх.

– Хм, – изрекла она и посмотрела на Роана, потом на развернутую записку в своих руках и снова на него.

Наблюдая за ней, он почувствовал укол любопытства.

Что там? Это каким-то образом связано с ним, иначе как понимать ее странный взгляд, брошенный через стол?

Но никто, разумеется, не спешил отвечать на его вопросы. Ознакомившись с посланием, Ривер свернула его, положила рядом с собой и накрыла ладонью.

– Позавтракаем и в путь, – сказала она.

В путь…

В неизвестность.

К таинственной заказчице.

Что ждет его в конце этого путешествия? Может, гибель?

Роан опустил взгляд в свою тарелку, в которой лежали порезанные, перемешанные и политые белым соусом овощи, и медленно произнес:

– Я никуда с тобой не поеду.

Эстер… то есть Ривер тяжело вздохнула.

– Что ж… Тут сказано, – она кивнула на письмо под своей рукой, – что это должно тебя убедить.

И она передала ему загадочную записку.

Опыт букиниста сразу подсказал Роану, что письмо написано на очень дорогой бумаге – плотной, кипенно-белой, гладкой до глянцевого блеска. А еще оно было пропитано духами – чарующим запахом роз, ноткой сандала, свежестью ландыша. Почерк явно принадлежал женщине.

Текста было