Мой эльфийский заказ - Анна Жнец

Сердце Роана сбилось с ритма, дыхание участилось, глаза расширились.

Он смотрел на письмо и чувствовал, как ускоряется пульс.

Не может быть.

Или может?

– Хорошо, – произнес он, начиная мелко дрожать от возбуждения. – Я согласен. Согласен поехать с тобой. Могу я… могу я забрать это письмо себе?

Эстер изобразила жест, который следовало понимать как «валяй», и вернулась к своему салату.

А Роан к еде больше не притронулся.

Мысли в его голове смешались в сумбурный ком. Под кожей нарастал нервный зуд, какой бывает, когда ты жаждешь получить ответы на свои вопросы.

Вдруг захотелось вытащить Ривер из-за стола и немедленно отправиться в путь.

* * *

Погода испортилась. Вчера светило солнце, а сегодня небо затянули кудрявые тучи, сулящие дождь. При одном только взгляде на горизонт хотелось зябко повести плечами и убраться назад под крышу.

Но надо было ехать дальше.

Ривер желала побыстрее разделаться с проблемным заказом, а сам проблемный заказ надеялся получить ответы на свои вопросы. Да и дешевая таверна на обочине пустынной дороги – не то место, где тянет задержаться.

Подготовленная лошадь била копытом, привязанная к крыльцу. Длинная грива. Мощный круп. Окрас черный, как ночь. Вороная красавица совсем не выглядела послушной и готовой подпустить к себе чужаков. Фыркала, пряла ушами, дергала хвостом, косилась на Ривер карим глазом.

Но спутница Роана, похоже, умела обращаться с животными. К беспокойной кобылке она подошла с ласковым шепотом и сладкой морковкой в руке. И та доверилась ее голосу, что звучал, как заклинание.

Пока Ривер проверяла седельные сумки, на темном горизонте, где сходилась дорога, блеснула молния. До них с опозданием докатился гул далекой грозы. С неба на голову Роана упали первые капли.

Заметив, что начинается дождь, Ривер достала из сумки два черных плаща из непромокаемой ткани и один вручила своему спутнику, а в другой упаковалась сама с ловкостью опытного скитальца, побывавшего не в одной передряге.

По ее четким, вдумчивым движениям Роан понял, что она привыкла к долгим походам, в отличие от него, ни разу не покидавшего границы Ноктара. Вернее, ни разу до вчерашнего дня. Теперь он тоже путешественник. Бродяга без денег и крыши над головой.

Больше всего он жалел даже не о потери дома и благополучия, а о коллекции редких фолиантов. Скучал по запаху книжной пыли. По шелесту хрупкой пожелтевшей бумаги, от которой веяло духом старины. По уютному полумраку между книжными шкафами своей букинистической лавки.

Он привык читать каждый вечер, устроившись в глубоком кресле рядом с окном, так, чтобы желтый свет лампы падал на раскрытые страницы. Особенно ему нравилось читать под шум дождя или шорох снегопада в полутемной комнате с растопленным камином. Даже сейчас, в этом плачевном положении, ему не хватало любимого занятия.

Ривер сказала, что взяла с собой в дорогу несколько лепешек и кусков вяленого мяса. И добавила, что впереди больше не будет мест, где можно заночевать и купить еду. Ее слова насторожили Роана. Неужели их путь лежит в такую дикую глухомань, что там совсем нет постоялых дворов с харчевнями?

Дождь усилился. Роан пониже натянул на голову капюшон и уныло осмотрел особое парное седло на лошади. Такие используют, когда всадников двое. Спереди обычно садится мужчина, а сзади, обхватив его за талию, – женщина. Второе место традиционно дамское, но вряд ли Ривер уступит ему поводья.

Он угадал.

С легким чувством унижения ему пришлось устроиться на женском сиденье и прижаться грудью к спине своей спутницы. Это стало лишь началом его неудобств и моральных переживаний. Когда лошадь тронулась, Роан во всей полноте прочувствовал коварство этой неловкой позы.

Во время движения задница Ривер постоянно терлась о его пах. Конструкция седла не позволяла Роану отодвинуться. Приходилось терпеть. Терпеть, поджариваясь на медленном огне желания.

Если бы Ривер хотя бы, как нормальная девушка, носила платья с пышными нижними подъюбниками…

Но нет, она была в штанах, и эти штаны плотно обтягивали ее пятую точку. Максимальный контакт.

В какой-то момент Роан едва не завыл в отчаянии.

Он оглох и ослеп, перестал обращать внимание на дождь, что дробно стучал по капюшону, больше не следил за дорогой – все его мысли были заняты одним. Сладким давлением на член.

Предатель окреп. Ривер наверняка чувствовала возбуждение Роана. Он упирался в нее своей каменно-твердой плотью и ничего не мог с этим поделать.

Седло покачивалось. Ривер сползала на его пах. Подтягивалась вперед. И снова сползала.

Роан боролся с собой. Закусывал губу. Зажмуривал глаза. Задерживал дыхание.

Это стало настоящим испытанием на прочность. Соблазном, что мог поколебать его волю.

Он боялся сорваться. Боялся опозорить себя громким стоном. Выдать свое постыдное состояние.

Его колотило. Член ныл и рвался из штанов, а сами штаны, слишком тесные, превратились в капкан.

Его молодое здоровое тело давно устало от воздержания, природа постепенно брала свое. Терпеть с каждым годом было все труднее, поэтому он избегал хорошеньких девиц, выбрав жизнь затворника. И, как оказалось, не зря. Впервые так близко столкнувшись с искушением, он понял, как тяжело держать себя в узде. Почти невозможно. Мозги плавятся, кровь отливает от головы и вся стекает вниз.

А ведь одна ошибка – и конец! Миг слабости перечеркнет все его цели и надежды. Он должен быть стойким.

О боги, помогите ему!

– А можно полегче? – попросила Ривер с насмешкой в голосе. – Ты вцепился в меня, как клещ. Синяки останутся.

Смущенный Роан тут же ослабил хватку на ее боках.

Ривер хмыкнула, словно прекрасно понимала, что именно с ним творится.

Конечно, понимала! Кое-что настойчиво упиралось ей в задницу, и сидеть так наверняка было неудобно.

Он вспомнил сегодняшнюю ночь. Руку в своих штанах. Оправдания наглой бесстыдницы: «Мне снился сон. Я играла со змеей».

И надо же было такое придумать!

Грудь распирало от негодования, но при этом внизу живота сладко тянуло.

Мелкая противная морось проникала под капюшон. Дорога вела их в темноту на горизонте, где набрякли тучи и сверкали молнии. Если раньше вдоль обочины тянулся сосновый лес, то теперь – шеренга из отдельных сухих деревьев. Больные и скрюченные, напрочь лишенные листьев, они будто кричали в агонии.

А потом дорога оборвалась. Широкая грунтовая полоса уперлась в заросли высокой травы, куда, похоже, не ступала нога ни человека, ни эльфа. Местность выглядела пустынной и зловещей. В оглушительной тишине пронзительно каркал ворон. В отдалении гремел гром.

Боги, куда это они приехали?