Религии мира - Никита Алексеевич Образцов

Дело Фрезера продолжил Бронислав Малиновский, автор труда «Магия, наука и религия». Будучи полевым антропологом и проводя масштабные исследования на Тихоокеанских Тробрианских островах, Малиновский выступал категорически против упрощенного понимания «примитивных верований». Он считал, что магия, религия и наука находятся в гораздо более интересных и сложных отношениях, чем считалось в рамках вульгарного социального эволюционизма.

«Нет обществ, какими бы примитивными они ни были, без религии и магии. Ну тут же следует добавить, что нет диких племен, люди которых были бы начисто лишены научного мышления и элементов науки, хотя часто именно так о них и судят», – писал антрополог[61].

Малиновский заметил, что народы тихоокеанского региона активно используют магию при выращивании растений, чей рост непостоянен. И гораздо реже – работая со «стабильными» плодами, которые растут одинаковыми темпами независимо ни от чего.

Иными словами, постоянство – главный враг магии. Настоящий колдун появляется там, где для него есть непростая работенка: вызвать дождь в засушливый сезон или изгнать злых духов. Если же материя подчиняется высшему божеству, никакое заклинание не поможет!

Очень важно понять, чем магия отличается от религии. Если магия – это непосредственный контроль высших сил, то религия – это попытка их умилостивить. Маг убежден, что он может управлять природой при помощи открытых им универсальных законов. Если правильно произнести заветные слова и совершить верный ритуал, результат будет стопроцентным: вспомним уроки зельеварения от профессора Снегга и сказку «По щучьему веленью». Идут мужичок и его жена-царевна, и захотелось им построить дворец.

Потом говорит убогий:

– По щучьему веленью, по божьему благословенью стань здесь богатый дворец – чтоб лучше во всем свете не было, и с садами, и с прудами, и со всякими пристройками! Только вымолвил – явился богатый дворец; выбегают из дворца слуги верные, берут их под руки, ведут в палаты белокаменные и сажают за столы дубовые, за скатерти браные[62].

Герой сказки открыл универсальный закон: как только он произносит «По щучьему веленью, по божьему благословенью…», а потом свое желание, – вжух, вуаля – и все исполнено. Убогий открыл этот закон и успешно пользуется им в своих интересах.

В этом смысле магия похожа… барабанная дробь… На науку! Недаром Артур Кларк как-то сказал:

«Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»[63].

Колдун и ученый делают примерно одно и то же! Используют природу в своих целях, в одностороннем порядке препарируют ее.

Ярким примером здесь может выступить магия, основанная на подобии – так называемая симпатическая магия, о которой писал Джеймс Фрезер[64]. Если жрец льет воду в надежде вызвать дождь, это можно расценить как типичную магию подобия. Вода льется из рук жреца, и на уровне установленных духовных законов это приводит к тому, что начинается самый настоящий дождь. На такой же магии основаны и обряды со знаменитыми куклами вуду. Тот же принцип лежит у истоков такой псевдомедицинской практики как гомеопатия.

«Подобное лечится подобным» Ганемана[65]– это суждение носит абсолютно магический характер и не признается современной наукой.

Итак, магия всегда основана на отношениях контроля между человеком и внешним миром: материей, духами.

А вот религия – это совсем про другое. Верующий человек обращается к богу и иным высшим силам и просит оказать содействие, признавая свою подчиненную роль. Он ни в коем случае не контролирует результат, он лишь надеется на помощь. Итак, в обществе сосуществуют магия, религия и наука. Причем магия потихоньку утрачивает свои позиции в конкуренции с наукой: все-таки последняя намного эффективнее! Но вот религия живее всех живых, она на сегодняшний день не уступает науке во влиянии на общество.

Означает ли это, что между наукой и религией нет конкуренции и противоречий? Об этом речь пойдет позже, в специальной главе, посвященной этому вопросу. А пока – расскажу о том, что сильнее всего раздражает верующих людей.

Магическое мышление против религии

Я неоднократно общался с представителями самых разных религиозных традиций: от православных до зороастрийцев. И теперь я знаю, что бесит верующих больше всего. Это подмена религиозного мышления магическим.

Верующий православный, назовем его Василием, приходит в храм. Он методично подходит к каждой иконе, целует ее и усердно крестится. Он не вдается в подробности, что все это значит. Он не знает, чем именно православие отличается от католицизма. Но он убежден, что его действия автоматически приведут его к здоровью и благополучию. Ставя свечку, он понимает, что выполнил обряд, и ожидает получить результат. Он не молится, он читает заговор.

Как ни странно, таких Василиев можно встретить очень часто в храмах любых конфессий. Их духовная жизнь специфична: они используют организованную религию для удовлетворения фундаментальных потребностей и воспринимают ритуалы как магическое действо. Я пишу об этом без нотки осуждения, напротив, это крайне интересно с точки зрения религиоведения.

Обратите внимание, что все ранние формы религии, которые мы рассмотрели, живы по сей день! Ни в коем случае нельзя говорить о том, что это мертвые, устаревшие, примитивные верования. Как ни странно, они активно интегрированы в жизнь современного человека. И речь не только о фетишизации брендов: магия, анимизм и тотемизм также никуда не делись.

XIX столетие – золотой век антропологии и религиоведения.

Новые концепции, теоретические споры, исследование ранее неизменных территорий и народов. Ученые пришли к консенсусу: религии тоже развиваются и усложняются, подобно живым организмам, то есть эволюционируют. Отрицать этот факт сегодня никто не берется: и правда, религии не берутся из ниоткуда, они возникают в ходе развития предшествующих верований.

Но сам по себе эволюционизм в той форме, в какой он был популярен в XIX веке, представляется сегодня устаревшей и некорректной идеей. Классиком эволюционного подхода к обществу считается Льюис Генри Морган (1818–1881), который выделил три стадии развития общества:

1. дикость;

2. варварство;

3. цивилизация.

Дикость и варварство, в свою очередь, включают по три ступени: низшая, средняя и высшая, в то время как цивилизация едина.

Согласитесь, достаточно нехитрая схема! На любое общество можно наклеить табличку с надписью «дикари» или «варвары», и на этом кафедры антропологии можно закрывать. Действительность намного сложнее, и сегодня вульгарный эволюционизм не считается серьезной научной концепцией. Как минимум потому, что он не учитывает фактор культурной диффузии – обмена между разными обществами. Например, небольшое племя запросто может подсмотреть сложный ритуал у соседей и, покумекав, начать его воспроизводить. Подробнее об эволюционизме и его критике можно прочитать в книге Мэтью Энгельке «Думай как антрополог», недавно вышедшей на русском языке[66].

Однако Льюиса Генри