Дракон и Некромант. Мой выбор - Ирина Савицкая

— Госпожа, вы плачете? — робко спросил Клим.

— Нет, — ответила Лиссандра, вытирая глаза рукавом. — Пыль попала.

Она шла обратно в замок с яблоком в руке и странным, давно забытым чувством в груди. Ее здесь не боялись. Не презирали. Просто принимали как свою.

* * *

Вечером, когда в окнах академии зажглись свечи и двор опустел, Лиссандра сидела в своей комнате за столом, переписывая реестр Марты. Чернила пахли железом и дымом, перо скрипело по пергаменту, но пальцы не дрожали — она привыкла к этой работе за один день, будто делала ее всю жизнь.

В дверь постучали — негромко, почти робко.

— Войдите, — сказала она, не отрываясь от записей.

Кайден вошел, закрыл дверь и сел на стул у стены, оставив между ними достаточно пространства. В руках он держал две кружки с горячим отваром — пахло мятой и медом.

— Пей, — сказал он, ставя одну кружку перед ней. — Ты почти не пила сегодня.

Она взяла кружку, согревая ладони о теплую глину.

— Спасибо.

— Не за что.

Они сидели молча, слушая, как ветер гудит за окнами и потрескивают поленья в камине. Никто не нарушал тишину — она была плотной, но не враждебной.

Наконец Кайден спросил:

— Как ты?

— Работаю, — ответила Лиссандра. — Реестр почти готов.

— Я не про работу.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Нет, она не была в порядке. Внутри все еще жил холод, который не хотел отпускать. По ночам снились тени, какие-то страшные люди. Она — вся истерзанная, раненая с вывосанной из нее жизнью, все еще в цепях и в отчаянии. Иногда она просыпалась в слезах и не могла вспомнить, что приснилось.

— Лучше, чем вчера, — сказала она наконец. — И лучше, чем позавчера. Этого пока достаточно.

Кайден кивнул, не стал требовать подробностей, не полез с утешениями. Просто сидел рядом, допивал свой отвар и смотрел на огонь.

Потом встал, забрал пустую кружку, остановился у двери.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой, как и в прошлые ночи. Лиссандра смотрела на полоску света в щели и думала о том, что этот человек позволяет ей дышать. Не контролирует, не давит, не требует. Просто присутствует — как стена, о которую можно опереться, если ноги подкашиваются.

Она подошла к двери, прикоснулась пальцами к теплому дереву и вернулась к столу, чтобы закончить реестр.

За окном шумела река. В замке было тихо. И в этой тишине она чувствовала себя почти живой.

Глава 11 Кайден. Разведка и приготовления

Глава 11 Кайден. Разведка и приготовления

Разведчики вернулись за час до рассвета, когда небо на востоке только начинало светлеть, а звезды еще не успели погаснуть. Кайден ждал их в зале совещаний, сидя за дубовым столом, заваленным картами и свитками. Свеча догорала, оплывая темным воском на медном подсвечнике, и ее пламя отбрасывало длинные, рваные тени на стены, где висели рабочие чертежи укреплений.

Он не спал всю ночь. Не потому, что не мог — тело требовало отдыха, мышцы ныли после вчерашней тренировки, — а потому, что не хотел пропустить их приход. Война начинается не с боя, а с первой разведки, с первых слухов, с первого перекрытого брода. И он должен был знать все, раньше, чем Совет сделает следующий шаг.

Старший дозорный, мужчина лет сорока с обветренным лицом и глубокими морщинами вокруг глаз, вошел бесшумно — привычка, выработанная годами работы в лесах и горах. Его плащ был мокрым от росы, сапоги покрыты слоем грязи, а на щеке темнел свежий порез — ветка, не враг. Он положил на стол свернутый лист пергамента, запечатанный сургучом без герба, и отступил на шаг, ожидая, пока Кайден сломает печать.

— Печать графа Пепельных Холмов была сломана еще на месте, — сказал дозорный тихо, почти шепотом — в зале было пусто, но привычка говорить без лишнего шума оставалась. — Внутри не письмо. Только пометки. Количество повозок у северного брода, новые посты на перекрестке, движение гильдейских складов. Они не идут на приступ, лорд. Они стягивают узел.

Кайден развернул пергамент, провел пальцем по строчкам, сделанным чужим, торопливым почерком. Цифры, стрелки, условные значки — язык разведчиков, понятный только посвященным. Вода у северного брода еще не встала, но ледяная корка уже тянулась к берегам. Если граф перекроет второй брод, а Гильдия задержит поставки соли и железа, Ауриэль останется с тем, что накопил за осень. Сорок дней. Меньше, если стража перейдет на двойные смены.

А в это время, в сорока милях к югу, в замке Пепельных Холмов, граф Фредрик фон Хольц сидел в своем рабочем кабинете и читал донесение разведчиков.

Ему было под сорок, но выглядел он моложе — сухощавый, подтянутый, с острым, хищным лицом и коротко стриженными темными волосами, тронутыми сединой на висках. Одет он был просто: серая шерстяная куртка без украшений, высокие сапоги, на поясе — короткий охотничий нож в простых ножнах. Без гербов, без вычурности.

На столе перед ним лежала карта долины, вся истыканная флажками: синие — его гарнизоны, красные — предполагаемые силы Ауриэля, зеленые — позиции Барона. В углу кабинета, на низком столике, дымилась чашка с отваром, которую граф не притронулся уже час.

— Значит, не прогнулся, — пробормотал он, откладывая лист. — Дракон упрям.

— Не прогнулся, — подтвердил стоявший у двери советник, тощий мужчина с вечно испуганным лицом. — И Барон перешел на его сторону. Гильдия вышла из соглашения. Мы остались… одни.

Граф поднял голову. Его глаза — светло-серые, почти прозрачные — смотрели спокойно, без паники.

— Одни — это громко сказано. У меня есть три сотни копий, два десятка опытных наемников и контроль над восточными перевалами. А у дракона — беременная женщина и горстка травниц. Перевес не на его стороне.

— Но он перекрыл южные маршруты, — осмелился заметить советник. — Южане уже жалуются на задержки. Если мы не откроем дороги до зимы, они найдут другого поставщика.

— Найдут, — согласился граф. — Поэтому мы не будем ждать зимы. Мы ударим сейчас, пока дракон занят подготовкой к разливу реки. Пока его люди таскают мешки с песком, а не стоят с копьями.

Он встал, подошел к окну, выходившему на внутренний двор, где стража гоняла лошадей по