Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

отчаянный, романтичный, неслыханный подвиг. В Испании он стал бы Писарро или Кортесом, но его король, всецело занятый внутренними делами страны, не отряжает флотилий к далеким землям; Вильганьон с этим мириться не может и ищет приключений самостоятельно. Он собирает несколько кораблей и сажает на них несколько сот человек: в основном гугенотов, которые во Франции при Гизах чувствуют себя неуютно, но также и католиков, желающих отправиться в Новый Свет. А поскольку Вильганьон еще и крайне тщеславен, он предусмотрительно берет с собой историографа Андре Теве, лелея заветную мечту – основать France Antarctique[50] и стать управителем, а может, и своевольным владыкой этой земли. Насколько французский двор был осведомлен об этих планах, в какой мере одобрял или даже поощрял их, сказать трудно. Вероятно, в случае успеха король Генрих приписал бы всю славу этого предприятия себе – так же, как Елизавета Английская похвалялась свершениями пиратов Рейли и Дрейка. Но для начала Вильганьону позволяют попытать счастья в качестве частного лица, так как, будь это официальная миссия, аннексия была бы чревата ссорой с Португалией, а королю это не нужно.

Будучи опытным солдатом, Вильганьон первым делом думает об обороне и сразу по прибытии на остров, который в настоящее время носит его имя[51] строит форт Колиньи, называя его в честь гугенотского адмирала, а будущий город напротив, представляющий собой пока что и не город вовсе, а болото да голые холмы, в знак уважения к своему королю нарекает Генривиллем. В 1556 году, когда найти во Франции католиков для вымечтанной колонии больше не удается, Вильганьон, лишенный предрассудков, связанных с верой, привозит новую партию кальвинистов из Женевы; но, поскольку живут все скученно, вскоре начинаются стычки на религиозной почве. Двум проповедникам, именующим друг друга еретиками, трудно сосуществовать на тесном островке. Тем не менее France Antarctique основана, и французы, будучи противниками рабства, вскоре налаживают отличные отношения с местными жителями, с которыми ведут активную торговлю; с этого времени французские корабли наведываются сюда регулярно, заходя в эту официально не признанную Францией гавань как в свое законное владение.

Португальский губернатор в Баие не может оставаться равнодушным к столь наглому вторжению. Согласно тогдашним правовым нормам, бразильское побережье считается mare clausum[52], то есть иностранным кораблям нельзя там ни приставать, ни вести торговлю; сооружение в лучшем порту колонии крепости, где сидит иностранный военный гарнизон, чревато разделением юга и севера и, как следствие, уничтожением единства страны. Решение вроде бы лежит на поверхности: иностранные суда надо захватить, а поселение сровнять с землей,– но у губернатора де Соузы попросту нет сил на военную операцию подобного масштаба. Несколько сотен солдат, прибывших вместе с ним в Бразилию, давно уже возделывают землю, растят сахар и не горят желанием после стольких спокойных лет вновь облачаться в латы; у молодой колонии по-прежнему нет ни национального чувства, ни гражданской сознательности, а у Португалии – ни понимания опасности, ни, как водится, денег на стремительный бросок. Для короны Бразилия по-прежнему остается Золушкой: ей не придается большого значения, и снаряжать ради нее дорогостоящий флот никто не собирается. Поэтому у французов достаточно времени, чтобы построить укрепления и окопаться; только когда в 1557 году в Баию присылают нового губернатора, Мема ди Са, начинается подготовка к походу. Мем ди Са безгранично доверяет Нобреге и полностью подчиняется его духовному авторитету. Именно Нобрега с присущей ему страстной энергичностью требует как можно скорее выступить против французов. Иезуиты лучше знают эту землю и больше обеспокоены ее будущим, чем купцы в Лиссабоне, оценивающие далекие земли лишь по сиюминутной выручке от пряностей, а также понимают, что, если французские гугеноты смогут закрепиться на бразильском побережье, не только единство территории, но и единство веры будет разрушено навсегда. Губернатор и Нобрега по очереди шлют в Португалию письмо за письмом, требуя faça socorrer a êsse pobre Brasil[53]. Но Португалия – новый Атлант – вынуждена нести на хрупких плечах весь мир, и проходит еще два года, прежде чем в 1559 году из Лиссабона наконец прибывает несколько кораблей и Мем ди Са может всерьез задуматься о военной операции против захватчиков.

Истинным руководителем похода становится Нобрега, который вместе с Аншиетой старается завербовать как можно больше крещеных туземцев, чтобы усилить слабый португальский отряд. 18 февраля 1560 года он одновременно с губернатором прибывает к Рио, а 15 марта, как только подходят собранные на скорую руку подкрепления из Сан-Висенти, начинается штурм форта Колиньи. С сегодняшней точки зрения это знаменательное событие, скорее всего, покажется войной мышей и лягушек. Сто двадцать португальцев и сто сорок индейцев штурмуют форт Колиньи, который защищают семьдесят четыре француза и несколько рабов. Французы не выдерживают натиска и сбегают на материк, где укрываются у своих друзей-индейцев и строят новые укрепления на Морро-ду-Каштелу. Португальцы празднуют победу, так как форт Колиньи – цитадель неприятеля – взят; не преследуя и не уничтожая французов, они возвращаются в Баию и Сан-Висенти.

Но это победа лишь наполовину, поскольку французы остаются в стране. По сути, их оттеснили всего на километр, то есть на расстояние, которое сегодня на автомобиле можно проехать за пять минут. Как и прежде, они спокойно сидят в порту, продолжают вести торговлю, нагружают и разгружают суда, строят на Морро-ду-Каштелу новую крепость вместо старой и даже вовсю зовут тамойос – индейцев, с которыми у них сложились дружеские отношения,– на вылазки против португальцев: первое нападение представителей этого племени на Сан-Паулу, вероятно, было организовано именно французами. Но Мем ди Са не в силах изгнать захватчиков. Виной тому извечная – от открытия Бразилии до сегодняшнего дня – проблема: нехватка людей. Все руки, находящиеся в распоряжении Мема ди Са, нужны в Баие, иначе остановится производство сахара – основа здешней экономики; к тому же изрядная часть населения выкошена опустошительной чумой. Без поддержки Португалии невозможно выбить французов с их новых позиций, а ждать этой поддержки приходится бесконечно долго; колонисты Вильганьона беспрепятственно живут в Рио еще пять лет, и никто не в силах их выдворить. И снова именно Нобрега забрасывает письмами Лиссабон, настойчиво напоминая, что, пока Португалия медлит, Франция шлет военную помощь, и если так и будет продолжаться, то Рио, а с ним и вся Бразилия будут окончательно потеряны для короны. Наконец королева уступает его настойчивым просьбам и присылает из Португалии Эштасиу ди Са[54], задача которого – соединиться с отрядом, подготовленным иезуитами, и одолеть врага. Вновь начинается лилипутская войнушка. 1 марта 1565 года Эштасиу