Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

ди Са входит с флотилией в бухту Рио и разбивает лагерь у Пан-ди-Асукар, на месте современной Урки. Сегодня трудно в это поверить, но прежде чем начинается штурм Морро-ду-Каштелу – которая находится ровно в десяти минутах езды на автомобиле, – проходит столько же месяцев. Только 18 января 1566 года Эштасиу ди Са ведет солдат в атаку; бой продолжается несколько часов, стороны теряют двадцать или тридцать человек, но исход стычки имеет всемирно-историческое значение: суждено городу впредь именоваться Рио-де-Жанейро или Генривилль, будут в Бразилии говорить по-португальски или по-французски. Таковы были масштабы тогдашних сражений: две-три дюжины солдат в Индии или в Америке предопределяли облик и судьбу целой части света на долгие века. Эштасиу ди Са, раненный стрелой, платит за победу жизнью. Но на этот раз победа – решающая: французы на кораблях спешно покидают страну и приносят во Францию лишь весть о табаке, называя его в честь дипломата Жана Нико. На развалинах французской крепости Морро-ду-Каштелу епископ освящает новую церковь. В этот миг рождается будущая столица Бразилии – город Рио-де-Жанейро.

Это была лилипутская война, но именно она сохранила единство страны: отныне Бразилия принадлежит бразильцам. Теперь колонии нужно отстраиваться, и на это ей дается почти пятьдесят лет абсолютно мирного существования. Границы постепенно смещаются в сторону Параибы, Риу-Гранди-ду-Норти, вглубь страны; поселения иезуитов в Сан-Паулу бурно развиваются, плантации на побережье приносят доход, и наряду с постоянно растущим экспортом сахара и табака здесь процветает и более темный бизнес – импорт «черной слоновой кости». Каждый месяц в Бразилию привозят новых и новых рабов из Гвинеи и Сенегала, и тех, кто не умер по пути в переполненных, зловонных трюмах, продают на крупном рынке в Баие. На некоторый промежуток времени из-за наплыва негров и невообразимого количества mameluco – метисов всех оттенков, которых плодят португальцы,– европейское, цивилизационное влияние начинает ослабевать. На горстку дельцов, которые стригут баснословные прибыли, в прибрежных городах приходится бессчетное количество цветных рабов; если бы не уравнительная работа иезуитов, которые во внутренних районах страны вовсю строят фермы и приучают население к оседлому образу жизни,– они изначально противостояли истреблению коренных народов и, отбросив предрассудки, способствовали смешению рас,– Бразилия, возможно, стала бы африканской страной, поскольку метрополия выказывала полное безразличие к тому, что там творится. Раздираемая десятками войн, Европа не может дать далекой земле новых колонистов, и лишь немногочисленные прозорливцы потихоньку начинают осознавать ценность этого края; уже в 1587 году Габриэль Соареш ди Соуза в трактате «Roteiro»[55] пишет пророческие слова: «Estará bem empregado todo cuidado que Sua Majestade mandar ter deste novo reino, pois está capaz para se edificar nelle hum grande imperio o qual com pouca despeza deste reino se fará tão soberano que seja hum dos estados do mundo»[56].

Однако времена, когда Португалия, владеющая половиной мира, могла о ком-то еще позаботиться, давно миновали, так как ее грандиозная романтическая мечта – распространить на трех континентах свою власть и христианскую веру – исчерпана. Этой маленькой отважной стране мало было владеть обоими берегами Африки, восточным и западным, мало было обладать торговой монополией по всей Индии до самого Китая. Король Себастьян, последний и самый смелый мечтатель этого героического рода, грезит о крестовом походе, который раз и навсегда сокрушит мусульманское могущество. Вместо того чтобы распределить лучшие силы, рыцарей и солдат, по колониям и, действуя трезво и расчетливо, сохранить империю «Лузиад», он, словно рыцарь Круглого стола в серебряных доспехах, собирает всё войско в кулак и отправляется в Африку, чтобы одним ударом уничтожить заклятого мавританского врага. Однако удар этот становится губительным не для мавров, а для него самого: в 1578 году в битве при Эль-Ксар-эль-Кебире – в этом последнем, запоздалом крестовом походе Запада против Востока – португальская армия разгромлена, а король Себастьян убит. Это чудовищное напряжение воли обернулось тяжелейшими последствиями: маленькая Португалия, которая пыталась подчинить себе всю вселенную, сама теряет независимость и Испания захватывает освободившийся трон. Обескровленная тысячами сражений страна не способна оказать никакого сопротивления; на шестьдесят два года, с 1578 по 1640-й, Португалия исчезает из истории как самостоятельное королевство. Все ее колонии, а значит и Бразилия, переходят во владение испанской короны.

В эту эпоху Филипп II становится правителем мировой империи, которая значительно превосходит былые владения Александра и римского императора Августа. Помимо Пиренейского полуострова, Габсбургу принадлежат Фландрия и вся освоенная к тому времени Америка, три четверти Африки и завоеванное португальцами индийское царство. Это ощущение силы и величия отражается в искусстве Иберии. Создают свои несравненные произведения Сервантес, Лопе де Вега, Кальдерон; все богатства земли стекаются в победоносный край.

Триумф Испании не приносит Бразилии никакой значимой роли и уж точно никаких выгод; невольное присоединение к иберийской империи не укрепляет ее позиций – наоборот, колония, которая до сих пор жила тихо и мирно, теперь подвергается нападениям всех врагов Испании: английские пираты грабят Сантус и сжигают Сан-Висенти, французы временно оккупируют Мараньян, голландцы вторгаются в Баию и грабят там корабли. Бразилии приходится на собственной шкуре ощутить, сколько стран после уничтожения испанской армады борются за господство на морях. Впрочем, весь этот беспорядочный пиратский разбой серьезного ущерба Бразилии не наносит: поверхностные ссадины и заварушки местного значения не могут затормозить стремительного развития страны. Опасной ситуация становится лишь тогда, когда в Голландии возникает четкий, тщательно продуманный план не только продолжить грабить порты, но и захватить целиком het Zuikerland[57], как именуют Бразилию эти бравые ребята – по лучшему ее товару.

Голландия, с ее образцовой экономикой, прекрасно понимает ценность Бразилии, и едва ли от недреманного ока тамошних купцов ускользнули слова, прозвучавшие в «Diálogos das grandezas do Brasil»[58] (1618): дескать, в Бразилии богатств больше, чем в Индии. Поэтому вряд ли можно считать совпадением, что в 1621 году по аналогии с Ост-Индской компанией в Амстердаме создается компания das Índias Ocidentais[59] с большим уставным капиталом – якобы лишь для торговли с Бразилией и Южной Америкой, но на самом деле с тайным умыслом установить над этой могучей страной голландское господство и заполучить монополию на торговлю. Люди, сидящие в этой компании, прекрасно умеют считать и понимают, что большая цель требует больших вложений; чтобы захватить Бразилию и, что еще важнее, закрепиться в ней, нельзя, как это сделали французы, попросту отправить пару-тройку кораблей с наспех нанятыми матросами и горсткой колонистов, которым осточертела Европа, – нужно снарядить полноценный флот и укомплектовать его обученными военными кадрами. Ставки явно выросли, и