Гнига зауми и за-зауми - Александр Давидович Бренер

Но чаще всего она не хочет ничего.

Гнига не хочет даже себя.

И уж конечно, её тошнит и пучит от литературы.

Фотография Игоря Терентьева: всёк

Вот фотография Игоря Герасимовича Терентьева: всёк.

Адам. Сынок. Папа. Каин. Инок.

Навуходоносор. Баян. Абрек. Бог.

Круп коня списан с тебя, Раскольников и Ослябя.

Мог бы иметь горб или рог.

Мог бы быть императором Веспасианом, а мог бы – Кики.

Мог бы таскать муку, а мог бы тискать мехи.

Мог бы и по грибы или грабить гробы.

Младенец. Чернец. Бандит. Кандид.

Иисус. Тунгус.

Имел два ерундовых копья: афазию и агнозию.

Поразил ими сначала Азию, а потом и Озию.

Ахилл. Патрокл. Кук.

Иоанн. Покоритель Мамудии. Вук.

Имел в Тифлисе осла как своего посла.

Бегемот. Мим. Мом.

Дион Хрисостом. Мольер. Флобер.

Вольтер. Кольбер. Зензивер. Гор. Тагор. Ревизор.

Ухо, глаз, выя, елда, нёбо, пух, дух.

Вот твой портрет – сутенёр-аскет!

Мыл, ел, жил, плыл, шил, крыл, вился, лился, протух.

Президент слюней. Червяков пастух.

Жив, жираф, умер, лев, зачат, комар, убит, Пушкин, воскрес, да не весь.

Вздох испустил, уд усох, петуха пустил, ушёл с посохом в Рим.

Побывал в ЧК, Чингачгук, в Доме Печати, в месте зачатий…

Видел крест, колесо, вышку, ров, башню.

Круче Татлина в 1000 раз.

С тебя Казимир рисовал мужика на пашне.

Круче всех Веронезе, Кромвелей и Калевал.

Сам себе Шаромыр.

Грозен. Разен. Одинаков.

Яков. Муму. Игорь. Герасим. Разин.

Гололоб. Лягушка. Набоб.

Тертуллиан. Шитао. Убю. Зародыш.

Иуда.

Собака.

Младенец. Ячмень. Будда. Геморрой чудовищ.

Зад, живот, дышало.

Аскалон. Адон. Иоаким.

Халуми. Смерд. Раб. Али-баба. ОСОАВИАХИМ.

Игорь, ты всё сказал, дуя в чай, показал, указал, лизал, харчуя, сахар.

Обло, озорно, огромно, стозевно, лаяй со страхом.

Кичись, рыбарь, дичись, пахарь.

Гниль слов – улов.

На всё был способен – Кир, Пирр, Лир, жир, визирь.

И вот – результат: негодный трактат.

И вот твоя дочь. А вот твоя ночь.

И вот твоя печь. А вот твоя речь.

А вот и рублик. И бублик.

Молодой человек.

Шумер. Полифем. Иудей. Асмодей.

Итальянец. Грек. Абрек.

Бруно. Гермафродит.

Паразит.

Беспринципный. Неустойчивый. Лживый.

Как Гомерова мзда – бездаровитейший и ретивочивый.

Галл, гунн.

Шалун.

Вьюн.

Лучший из русских, прусских, тунгусских, папуасских и анапских пиитов.

Фью!

8 малоизвестных фактов из жизни Игоря Терентьева

0. Главный факт из жизни Терентьева никому не известен и никого не касается.

1. Когда Терентьев был ребёнком, он нашёл в саду мёртвую сороку. Тотчас же сбегал он домой и взял из шкафа самую новую и нарядную шаль своей матери. Вернувшись в сад, Игорь запеленал в бордовую шаль павшую птицу. Потом с помощью серебряной ложки вырыл он могилу и положил в неё бездыханную тварь.

Закапывая сороку, Игорь произнёс короткую взволнованную речь на древнеегипетском языке. Произнёс – и забыл. Ни в какие его прижизненные или посмертные сборники эта речь не попала.

2. Уже в пятнадцать лет Игорь со свойственной ему догадливостью сообразил, что он – гений. Гениальность заключается в способности всегда сохранять ребяческую весёлость – даже в глубочайшей печали и тревоге. Терентьев заметил это за собой, и ему стало особо весело. Так продолжалось, несмотря на вулканические катастрофы и сейсмические катаклизмы, до самого 1935 года.

3. В августе 1919 года в Тифлисе было жарко – 41 градус. На одной из извилистых улочек города молодая женщина потеряла каблук – он, вероятно, отклеился из-за жары (синдетикон делался тогда из непрочных рыбьих материалов). Наблюдавший эту сцену Терентьев подхватил каблук и убежал. Ночью он долго рассматривал находку, а на следующий день подумывал о том, чтобы поставить эту вещь себе на могилу – в качестве надгробия. Он составил завещание по этому поводу.

Завещание долго хранилось в бумагах Николая Ивановича Харджиева, но потом пропало.

4. Это случилось в Петрограде. Зимой 1924 года Игорь Терентьев вышел из подъезда и, как кошка, запрыгнул в трамвай. Ехать в Гинхук было рано – только 7 утра. В трамвае, кроме Терентьева, сидел всего один человек. Терентьев присмотрелся и понял, что это Иисус Христос.

– Ты куда? – спросил Терентьев, слегка мяукая и выгибая спину.

– На Голгофу, – ответил Иисус.

Тогда Терентьев перестал изображать кошку. Вместо этого он прикинулся орангутангом и полез в кабину вагоновожатого. Вагоновожатый испугался и с криком выпрыгнул из трамвая.

Терентьев направил трамвай в джунгли. Он мычал и жестикулировал, как огромная косматая обезьяна. Потом он случайно разъединил железный лук, соединявший вагон с проволокой, убегавшей от столба к столбу назад, в город.

Трамвай остановился.

Иисус был всё ещё в вагоне.

А вокруг трамвая уже бегали динозавры.

5. – Китайцы определяют время по глазам черепах! – сказал своим студентам Игорь Терентьев. Он тогда руководил внештатным фонологическим отделом в Гинхуке. Однако никаких черепах в комнате не было.

Тогда Терентьев подошёл к окну и посмотрел на небо. На небе была одна громадная серая пелена.

– Вот черепаха! – сказал Терентьев, указывая на пелену.

Он несколько секунд выискивал в небе глаза.

Затем удовлетворённо крикнул:

– Время – обед!

6. В бытность свою в Тифлисе Терентьев посетил местную психиатрическую больницу и представился там как московский профессор-психиатр. Персонал и больные его полюбили. Он пил чай и разговаривал с ними в течение 3-х месяцев, а потом покинул Тифлис навсегда. Однако к этому времени психиатрическая больница уже настолько в нём души не чаяла, что последовала за Терентьевым сначала в Константинополь, потом в Петроград, а затем в Одессу, Харьков, Днепропетровск, на Беломорканал – и так до самой Бутырской тюрьмы. Терентьеву нравилось, когда эта тифлисская психбольница тёрлась о его ноги как приблудная кошка.

«Рекорд нежности!» – говорил он, сияя от удовольствия.

7. Когда-то у Игоря Терентьева был асёл напракат.

8. В 1935 году, разглядывая книгу рисунков Гольбейна, Игорь Терентьев был ошеломлён тем, насколько точно несколько линий могут передать нос человека. Линии-нос! Нос-линии!

Но уже через минуту Терентьев подумал: «Ну и что? Это не решает ни одну из моих проблем!»

Однако ещё через мгновение Терентьев решил, что само восхищение, испытанное им перед этим феноменом, уничтожает все его проблемы. «Искусство – аннигиляция всех проблем!» – провозгласил он про себя, ухмыляясь.

Он был так впечатлён этой мыслью, что решил её записать. И тут же это сделал. Но сразу после того, как он эту мысль записал, она перестала казаться ему такой уж великолепной.

«И таково всё искусство», – подумал Терентьев, холодея.

Заглавия