Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

по полученному образованию стал одной из самых подходящих фигур для привлечения к статистическим работам. Эта часть при управлении Д.Н. Блудова претерпела изменения – Статистическое отделение было заново сформировано при Совете министерства. До этого положение статистической части было удручающим – «труды его оставались мёртвой буквой, не находившей применения»[228]. Во главе нового отделения стоял К.И. Арсеньев, один из первых русских учёных-статистиков. Под его редакцией и при участии кн. П.А. Вяземского состояло издание «Коммерческая библиотека», для которого А. Заблоцкий, Н. Милютин, Г. Небольсин и др. писали статьи[229]. Заблоцкий еще как редактор ведомственного журнала занимался публикацией статистических работ в журнале. Как отмечал Б. Линкольн, К.И. Арсеньев, несмотря на маленькую должность Заблоцкого, выбрал его производителем работ и способствовал получению нового чина коллежского асессора в возрасте 27 лет[230]. По мнению американского исследователя Александра Мартинса, благодаря деятельности редакторов журнала, принадлежащих к группе «просвещенных бюрократов», журнал стал «одним из каналов, посредством которого общественность приобщалась к своду знаний на стыке статистики, этнографии и социального анализа»[231].

Как среди чиновников, так и среди публики царило полное недоверие к статистике и применению её к жизни[232]. П.П. Семёнов писал: «Статистика в России в 40-х годах была ещё в совершенно младенческом состоянии. Методология производства статистических цифр не была установлена, специальных статистических органов, кроме небольших статистических отделений в Министерствах внутренних дел и государственных имуществ, не существовало»[233]. Заблоцкий прекрасно понимал такое положение и, произнося в заседании РГО речь в защиту статистики, сказал: «Главная цель наша распространять знание о нашем отечестве, вне наших собраний, а там есть верующие, есть сомневающиеся, есть может быть немало и совершенных скептиков»[234].

В 1836 г. Отделение выпустило труд «Статистические сведения о Санкт-Петербурге». Автор не был указан, и публика, приняв во внимание «капитальность» работы, посчитала автором Арсеньева. Ситуацию прояснил журнал «Современник», указав на «появление в российский статистике нового имени – А.П. Заблоцкий-Десятовский»[235]. Это исследование стало одним из первых статистических опытов в России. Анонимный рецензент отмечал: «…эта книга многими своими статьями может служить образцом статистических работ; в ней в первый раз, на русском языке, встречаем графический способ изложения важнейших результатов»[236]. Однако же, по его мнению, ей «не было уделено должного внимания со стороны общества, впрочем, как и любым другим статистическим произведениям»[237]. В то же время появление самой заметки, вопреки замечаниям её автора, служит доказательством обратного: статистическим трудам в России уделяли внимание самые образованные и передовые люди, в том числе читатели «Современника». Но Заблоцкий был прав, статистические работы ещё не снискали в обществе особенной популярности. Н.В. Варадинов вспоминал, что издание разошлось в очень малом количестве экземпляров и «большая часть лежит в архиве статистического отделения, а сам труд находился в совершенном забвении, нисколько им не заслуженным»[238].

В работе затронуто огромное количество вопросов, от описаний искусственного изменения почв при строительстве города до замечаний о ценах на дрова, хлеб, мясо. Статью открывает краткий исторический обзор. Главную роль в создании Петербурга Заблоцкий отвёл Петру I, назвав его «Великим Основателем». Первой целью императора было не основание нового поселения, а установление «прямых сношений с Западной Европой, гражданственность которой он хотел пересадить на Русь»[239]. Для Заблоцкого город стал олицетворением этой идеи, вместилищем всех «элементов для новой жизни России»[240]. Так ещё в ранних работах появляются идеи, позволяющие причислять их автора статей к западникам.

Вспоминая об этом труде много лет спустя, Заблоцкий скажет, что, это первый опыт медицинской статистики в России, где в первый раз были сведены вместе отчёты столичных больниц для «определения причин смертности и болезней её вызывающих», и сделана попытка «определить напряжённость болезней»[241]. И эту пробную работу он сам признавал весьма недостаточной[242].

Предлагая своим читателям исследование, Андрей Парфёнович не объяснял ни причин его появления, ни делал каких-либо обобщающих выводов, оставляя возможность читателям самим проанализировать собранные им материалы. И.А. Христофоров утверждал, что «даже лучшие статистические труды того времени страдали описательностью, отсутствием внятной формулировки исследовательских задач и ненадежностью исходных данных»[243].

Андрей Парфёнович все сделанные им выводы никогда не помещал обособленно в конце статьи, он напротив, включал их в сам текст работы. В дальнейшем практически все его произведения будут строиться по такому же принципу: краткое вступление с изложением предыстории изучаемой проблемы – основной текст – отсутствие заключения и общих выводов. Подобный подход к тексту показывал, что Заблоцкий находился под сильным влиянием философии позитивизма.

В самом начале своей службы Заблоцкий занимался новой для России наукой, не утратив интереса к этой области знаний и позднее. В 1847 г. он возглавит Статистическое отделение Русского географического общества, бывшее, по мнению И.А. Христофорова самым влиятельным среди подобных учреждений[244].

Как результат своей деятельности в Министерстве внутренних дел Заблоцкий издал несколько статей, посвящённых истории воспитательных домов и обзору сочинения Флавия Арриана.

В 1835 г. Заблоцкий командирован в Екатеринослав для «приведения в известность действий местных приказов общественного призрения по заготовкам для богоугодных заведений»[245]. Свою задачу он «исполнил в надлежащей точности и с полным успехом»[246]. Наиболее вероятно, что интерес к проблемам богоугодных заведений вызван именно служебной командировкой. В работе сделан краткий обзор о судьбах новорождённых подкидышей в древности, о появлении первых учреждений для детей-сирот в Европе. По утверждению Заблоцкого «первые благотворительные учреждения своим существом были обязаны религии»[247]. Причины появления подкидышей – «разврат и бедность»[248]. Говоря об основании подобных заведений в России, автор в первую очередь подчёркивал, что «благотворительность издревле составляла одну из коренных добродетелей наших венценосцев», как и сама идея учреждения воспитательных домов в империи была инициативой только высшей власти.[249]Характеризуя учреждение Воспитательного дома при Екатерине II, автор писал, что в основе лежала идея «произвести способом воспитания, так сказать новую породу, или новых отцов и матерей», исчезнувшая почти сразу же как «несбыточная»[250]. Какими людьми должны были вырасти «новые отцы и матери» из текста непонятно, Заблоцкий это положение никак не комментирует. Идея воспитания «новых отцов и матерей» корнями уходила в идеологию эпохи Просвещения, сторонницей которого была императрица Екатерина II. Для Заблоцкого – человека, которого воспитывали сторонники идей Просвещения, такие, как Д.Н. Блудов и П.Д. Киселёв, эти идеи хоть и частично принимаемы, но малопонятны. Отсюда отсутствие комментариев. Кроме описания истории государственных и частных благотворительных учреждений, приведены подсчёты о количестве подброшенных детей в разных странах Европы.