Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

В разное время вместе с Заблоцким в Третьем департаменте работали Я.А. Соловьев, К.С. Веселовский, К.И. Домонтович, А.К. Гирс. В министерстве он познакомился с И.П. Арапетовым, К.К. Гротом, В.П. Безобразовым. Как верно отметил Б. Линкольн, все они были «чиновниками нового поколения, талантливыми, хорошо образованными, позволившими их способностям выступать в качестве меры их ценности. Под руководством Заблоцкого они нашли возможность проверить свои таланты в конце 1830-х – начале 1840-х гг.»[277]В МГИ встретились представители целого поколения реформатов – главных деятелей крестьянской реформы, крупных финансовых преобразований. Почти все они будут участвовать едва ли не в каждой «великой реформе».

С большинством из «молодых» чиновников Заблоцкий будет работать в РГО, где они образуют так называемую «русскую партию» в противовес главенствующим в обществе учёным немецкого происхождения. А.Э. Циммерман писал, что причиной разделения была не национальность, а «различие взглядов на направление деятельности общества»[278]. Вопрос о роли и степени участия Заблоцкого в «русской партии» остается открытым, поскольку чаще всего он упоминается только как член Географического общества, председатель статистического отделения. Всё тот же Циммерман называет Заблоцкого в числе тех людей, что «были душой русской партии» – Д.А., Н.А. и В.А. Милютиных, К.С. Веселовского, И.П. Арапетова[279].

Заблоцкий был немного старше этих чиновников, но, несмотря на это между ними установились тесные дружеские отношения. Заблоцкий по своему образованию, воспитанию и положению был гораздо ближе к этому поколению молодых чиновников, чем к поколению П.Д. Киселёва-Д.Н. Блудова. Но в своих отношениях с ними, например, с Н.А. Милютиным, Заблоцкий выстраивал наставническую модель отношений, по праву чувствуя себя гораздо более опытным. Можно сказать, что эти отношения выстраивались по модели взаимоотношений Киселёва – Заблоцкого, с той разницей, что в роли наставника выступал сам Заблоцкий. Именно своих «воспитанников» Заблоцкий называл умственными контрабандистами.

Если современники говорили о влиянии Заблоцкого на целую плеяду будущих реформаторов, то на него в наибольшей степени повлиял граф П.Д. Киселёв. Именно он собрал вокруг себя команду молодых чиновников, «наставником» которых стал Заблоцкий. «Для окончательного разрешения крестьянского вопроса Киселёв подготовил чиновников, к которым имел особое доверие, для наиболее ясного понимания ими всей сложности крестьянских проблем. Как министр государственных имуществ он собрал вокруг себя маленький штат преданных чиновников, разделявших его взгляды и обеспечил их возможностью получить всесторонний опыт в решении вопросов сельского хозяйства»[280]. Свидетельств о взаимоотношениях Заблоцкого и П.Д. Киселёва не так много, но друзья и недруги обоих единогласно утверждают об одном – почти абсолютном доверии между ними. На чём основывалась такие близкие отношения министра и подчиненного, можно только предполагать. Все, кто говорил об этом, воспринимали это как неоспоримое утверждение. Видимо, доверие основывалось на личных качествах обоих, и общение их носило сугубо частный характер. Наилучшим подтверждением тёплых дружеских отношений служит биография гр. П.Д. Киселёва, составленная Заблоцким. Андрей Парфёнович считал Павла Дмитриевича своим наставником: «Я учился у него трём общественным добродетелям: законности, порядку, предусмотрительности»[281]. Именно многолетнее тесное общение с Киселёвым «выработало из Заблоцкого-Десятовского истинно-государственного человека»[282]. Граф П.Д. Киселёв однажды записал в своём дневнике: «А.П. З-й, которого я всегда уважал и любил, приехал из Франкфурта нарочно с дружеским визитом. Я должен при этом сказать, что взаимная симпатия успокаивает ум и сердце; и счастье если находишься и в непосредственных сношениях с человеком, на дружбу которого можно рассчитывать»[283].

Если Министерство государственных имуществ было плацдармом подготовки будущего преобразования, то Третий департамент – своего рода кузницей кадров и школой подготовки нового поколения чиновников. Здесь разрабатывалась двуединая реформа государственной деревни, которая, по изначальному замыслу П.Д. Киселёва, по окончании работ в казенной деревне должна была распространиться на помещичьих крестьян. Таким образом, все наметки, касающиеся второй части преобразования, также стекались в департамент, где будущие реформаторы могли на практике и в теории ознакомиться с основными положениями крестьянского вопроса.

В Третьем департаменте Заблоцкий возглавил Статистическое отделение, в чью задачу входило составление статистического описания государственных имуществ[284]. Ничего нового для него в этой работе не было, но масштаб работ был иной. Заблоцкому вместе с коллегами фактически предстояло с нуля создать ещё одну отрасль статистической науки.

И.А. Христофоров писал, что перед чиновниками, занимавшимися статистикой, стояла задача доказать императору и министрам право этой науки на существование и её минимального финансирования. Чиновникам предстояло разработать программу и стандарты для будущих исследований. В этом отношении автор считает образцовым доклад Заблоцкого П.Д. Киселёву о необходимости выделения средств для составления статистического свода повинностей, доходов и расходов крестьян Киевской губернии[285]. Продолжая свои рассуждения И.А. Христофоров высказал гипотезу, что автором доклада был К.С. Веселовский, подчинённый Заблоцкого. Впрочем, кем ни был автор – он, без сомнения, представитель лагеря «молодых» чиновников МГИ. Доказательство тому, отмеченные в «докладе принципиально новые для России представления: в основе государственного управления должно лежать конкретно – эмпирическое знание; качество управления зависит от глубины проникновения профессиональных экспертов в жизнь страны и отдельных её жителей; накопление необходимой информации должно быть постепенной и увязанной с публичной полемикой. В рассуждениях Заблоцкого можно увидеть прототип Редакционных комиссий, ими стали английские Parliament inquiries, привлекшие автора документа сочетанием экспертного подхода с гласностью процедуры»[286]. Благодаря этому докладу в глазах высшей власти должен был сформироваться образ чиновника нового поколения, как раз такого, который воспитывался в министерстве Киселёва – хорошо образованного, на практике знакомого с российской действительностью. Особенно интересно, что, по мнению автора доклада, накопленная информация должна была быть связана с публичной полемикой. Этот постулат в полной мере отражала публицистическая деятельность Заблоцкого, тесно связанная с его государственной службой и всегда посвященная самым актуальным проблемам, обсуждавшимися обществом. И Заблоцкий со всеми особенностями его служебной деятельности идеально подходил под созданный в докладе образ чиновника.

Необходимость обоснования полезности статистики и её защиты горячо обсуждалась и в Русском географическом обществе, членом которого были многие просвещенные бюрократы. Отражением этих споров стал доклад Заблоцкого, прочитанный им на одном из заседаний РГО и впоследствии напечатанный. Сам факт печати неотредактированного доклада, записанного на слух по ходу чтения даже с ошибками в написании известных фамилий, примечателен и показывает, насколько актуальна эта проблема и как быстро нужно было ознакомить с ней читающую публику, дабы рассеять все предубеждения.

В своём докладе, посвященном истории статистики в России, Заблоцкий, апеллируя к западному опыту, показывал, что статистика признается бесполезной в европейских странах, по тем же самым причинам – она представляется не больше, чем «собранием числовых показаний» и не предлагает готовых