Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

С момента знакомства Заблоцкий стал членом кружка Н.А. Милютина и К.Д. Кавелина, «носившего общественно – литературный характер и тесно связанного с либеральной бюрократией и чиновничеством и двумя великокняжескими дворами – Елены Павловны и Константина Николаевича»[259]. Заблоцкий, вместе с И.П. Арапетовым были одними из первых членов этого общества[260]. Встречи кружка в начале 1840-х гг. были нерегулярными как из-за занятости самих членов, а также, например, «за неимением удобной квартиры»[261]. Постепенно количество участников возрастало, но кружок всегда носил характер интимного сборища единомышленников[262]. «В петербургском кружке складывались теоретические основы либеральной программы и конкретные проекты преобразований»[263]. Характеризуя деятельность подобных обществ, Заблоцкий назвал их членов «умственными контрабандистами»[264]. Он вспоминал: «В это время были люди, которые занимались самой опасной для них контрабандой, именно: изучением вопросов администрации и политики, а главное – изучением положения народа, его нужд и желаний. Эти люди не имели между собой никакой внешней связи, но их соединяла связь нравственная – служение одному делу; у этих людей было то, без чего самая жизнь не представляет ничего нравственно – привлекательного, а лишь скопление бесцельных случайностей. Другими словами, у этих людей был идеал, к которому они стремились, как библейский народ стремился в обетованную землю чрез пустыни, преследуемый фараонами. В чем состоял этот идеал? Эти люди не были не революционерам (хотя впоследствии клеймили их этим именем); ни конституционалистами; они не мечтали о перестройке общества на новых началах; эти люди не были одержимы любоначалием, не стремились к достижению власти для самоуслаждения; они не были одержимы страстью к обогащению; они не были и тем что ныне называют карьеристами»[265].

Помимо кружка Н.А. Милютина, у Заблоцкого была и собственная «артель», вероятно, появившаяся даже раньше, чем милютинский кружок. В отличие от него артель не была связана ни с великокняжескими дворами, не являлась общественно-политическим кружком, а была всего лишь собранием друзей, которые поддерживали друг друга едва перебравшихся в Петербург. Вместе со своими университетскими товарищами Н.А. Аничковым, Н.И. Любимовым, Заблоцкий снимал квартиру, держал общий стол, за которым друзья собирались в определённое время на обед. К.С. Веселовский, утверждавший, что его не приглашали к таким обедам, однако описывал некоторые подробности этих собраний: «Собираясь вместе в час обеда, каждый из участников приносил с собой запас городских новостей и, скромная трапеза приправлялась оживлённой беседой друзей»[266]. Д.А. Милютин писал, что эти обеды особенно любил его брат Николай: «Брат ежедневно ходил обедать в артель, заведённую в квартире Заблоцкого и Любимова; здесь, несмотря на отсутствие одного из хозяев, брат находил по крайней мере удовольствие в беседе с хорошими и умными приятелями: Любимовым, гр. Иваном Толстым, Загряжским и другими»[267]. Когда артель прекратила свое существование неизвестно, но связи с некоторыми из своих московских друзей Заблоцкий не потерял и спустя много лет. Так, например, ходатайствовал, чтобы Н.А. Аничкову было назначено пособие на воспитание несовершеннолетних дочерей[268].

За короткий срок Заблоцкий очень быстро освоился в Санкт-Петербурге, заведя широкий круг друзей и знакомых в разных кругах – литературных, чиновничьих, научных. Такая разносторонность в связях в большей степени объяснялась не столько широкими связями покровителей Заблоцкого, сколько его личными качествами – острым умом, начитанностью, образованностью и, конечно, личными амбициями.

В Министерстве внутренних дел, под руководством Д.Н. Блудова, он прошёл редакторскую и литературную школу. Занятие статистикой отразились в публицистике, где Заблоцкий заявил о себе изданием ряда статистических и исторических сочинений. Эти работы заставили обратить на него внимание различных чиновничьих кругов. По мнению В.А. Инсарского, благодаря именно этим произведениям Заблоцкого пригласят на службу в МГИ[269].

В этом ведомстве Заблоцкий знакомится с представителями «либеральной бюрократии». Для них в начале 1830–1840-х гг. он становится наставником, знакомит их с устройством сельского быта России. Именно его работы, посвящённые вопросам сельского хозяйства, стали учебными пособиями для этого поколения чиновников.

В министерстве государственных имуществ

Несмотря на то, что в МВД Заблоцкий работал весьма успешно, а их тандем с Н.А. Милютиным мог быть вполне продуктивным, по неизвестным причинам в 1837 году он перешел в только что учреждённое V Отделение Собственной канцелярии под управлением П.Д. Киселёва.

Отделение занималось подготовкой и проведением ревизии государственных имуществ, а также разрабатывало планы преобразования этой части[270]. Чиновники Отделения занимались составлением всех законопроектов, связанных с созданием Министерства государственных имуществ[271]. Заблоцкому вместе с В.А. Инсарским было поручено составление штатов нового министерства[272]. По свидетельству П. Семёнова Андрей Парфёнович участвовал в составлении «почти всех работ» по образованию и устройству Министерства Государственных Имуществ[273]. Для самого Заблоцкого это время, возможно, не так важно, поскольку, например, в биографии П.Д. Киселёва деятельность V Отделения он никак не рассматривал. Для него учреждение V Отделения, очевидно, не более чем просто факт, только передавший в руки П.Д. Киселёва заведование казёнными имуществами[274].

В отличие от других сотрудников Заблоцкий уже в Пятом Отделении занимал особое положение как чиновник особых поручений. Эта невысокая должность на деле открывала перед ним широкое поле деятельности. Более того она была ему уже хорошо знакома, он был чиновником особых поручений при Хозяйственном департаменте в МВД. Но здесь напрямую подчиняясь министру государственных имуществ, Заблоцкий выполнял самый широкий круг его личных заданий, в том числе действительно особо секретных. В будущем, в МГИ, по крайней мере во всем, что касалось деятельности либерального крыла молодых чиновников министерства, всегда царила атмосфера секретности. Из-за этого точный круг дел Заблоцкого для нас по-прежнему остается в большей степени неизвестным. Но министру П.Д. Киселёву и его подчинённому так быстро удалось найти общий язык, что в дальнейшем, занимая уже более высокие должности в министерстве, Заблоцкий, по-прежнему выполнял самые секретные поручения Киселёва. Точно также было и со всей дальнейшей службой Заблоцкого, будь он чиновником Государственной канцелярии или членом Комитета финансов. В каком-то смысле, по сути, Андрей Заблоцкий навсегда остался чиновником особых поручений.

С момента образования Министерства государственных имуществ Заблоцкий числился чиновником Третьего Департамента (переименован в 1845 г. в Департамент сельского хозяйства), ведавшего учреждениями, занимающимися распространениями сведений о сельском хозяйстве, профильными учебными заведениями и кадастровыми работами[275]. Функции отделений департамента на протяжении времени менялись, но общие предметы оставались неизменными. Здесь было сосредоточено всё управление сельским хозяйством. Несмотря на то, что Заблоцкий числился по этому департаменту, он исполнял обязанности и по другим отделениям министерства,