Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

Черчилль воспользовался моментом, когда караульные около забора на минутку отвернулись. Товарищи, собиравшиеся бежать вместе с ним, отказались от этой затеи, поэтому Черчилль бежал один, на собственный страх и риск. Ему удалось запрыгнуть в поезд, правда, он не знал, куда поезд едет, но спрятался между мешками угля, где-то спрыгнул из вагона и пошел по незнакомой вражеской стране. Он шел не зная куда, без воды, без еды, без компаса, пил из луж.

Буры искали беглеца, везде висели объявления о розыске и аресте беглого преступника: «Англичанин, рост примерно 1,75, среднего телосложения, при ходьбе сутулится, светлокожий, волосы рыжеватые, почти незаметные тонкие усики, говорит в нос, не произносит звука „с“, ни слова не знает по-голландски. Был одет не в военную форму, а в коричневый гражданский костюм».

Во врем пути Черчилль однажды набрался храбрости и постучал вечером в дверь дома, стоявшего на отшибе. Хозяином оказался единственный англичанин во всей округе, директор угольной шахты. Он несколько дней прятал беглеца в шахте. Черчилль спал там среди крыс и дожидался случая, чтобы добраться до границы португальской территории, к сегодняшнему Мозамбику. Наконец директор тайком провел его на товарный поезд. Укрывшись между огромных тюков шерсти, Черчилль ехал навстречу свободе.

Тем временем его поведение во время нападения на бронепоезд произвело настоящий фурор в Англии. А смелый, успешный побег окончательно превратил его в героя, тем более что все это случилось во время, когда сообщения с места боев были отнюдь не утешительными.

Черчилль показал, на что способен британец. Он стал знаменит. И сделался любимцем британской прессы.

Оказавшись после удачного побега в безопасности на португальской территории, Черчилль и не подумал сесть на первый пароход и вернуться на родину, а сразу же вновь присоединился к британским войскам. Главнокомандующий британскими вооруженными силами в Южной Африке, генерал Редверс Буллер, принял Черчилля и в конце разговора спросил, может ли он что-нибудь для него сделать. Черчилль ответил, что хотел бы опять отправиться на фронт. И хотя в то время солдатам запрещалось одновременно служить и быть военными корреспондентами, Буллер ему это разрешил. Черчилль снова добился, чтобы для него сделали исключение.

И вот он, словно мальчик, которого переполняет жажда приключений, воюет против буров и всем сердцем переживает свои юношеские мечты. Он участвовал в боях, сидел в засадах, скакал во фланговых атаках, а вечерами возвращался в лагерь, как раз к ужину. Многие представители высшего британского общества в те дни еще воспринимали войну как увеселительную прогулку со всеми удобствами. Мать Черчилля тем временем организовала отправку в Южную Африку госпитального парохода. Одним из первых раненых, попавших на него, оказался девятнадиатилетнии брат Черчилля Джек, раненный в ногу в первой же кавалерийской атаке, в которой он участвовал вместе с братом Уинстоном.

Черчилль сражался во многих битвах, в том числе и в битве при Спион-Копе, и был среди первых кавалеристов, вошедших после преодоления сопротивления буров в Ледисмит и Преторию.

Удовлетворив наконец жажду приключении, Черчилль занялся карьерой. При этом он умело воспользовался благоприятным моментом и своей популярностью.

Конечно, все, что он пережил, просилось в новую книгу. И он опубликовал даже две книги об англо-бурской войне, обе вышли в 1900 году: «От Лондона до Ледисмита через Преторию» и «Поход Яна Гамильтона». Но в первую очередь надо было воспользоваться своей популярностью и вновь попробовать все-таки добиться столь желанного места в парламенте. Однако не только ему благоприятный момент оказался на руку. Консервативное правительство назначило на 1900 год новые выборы и благодаря победоносной войне выиграло их.

Черчиллю предложили избираться в Саутпорте — считалось, там победить было намного легче. Но он остался верным Олдхэму, рабочему району, где уже один раз провалился. Потому что верил в свою звезду. И кроме того, он помнил слова инженера Дэна Дьюснэпа, спрятавшего его в шахте после побега из плена. Дьюснэп, сам родом из Олдхэма, сказал Черчиллю:

— В следующий раз они все проголосуют за вас.

Выступая во время предвыборной кампании на одном собрании, Черчилль рассказал о своей встрече с Дьюснэпом, и тут кто-то в зале крикнул, что жена Дэна Дьюснэпа здесь, среди слушателей. Раздались аплодисменты. И действительно, Черчилль получил свое место в парламенте от округа Олдхэм.

Любой другой человек, добившись такой большой цели, в первую очередь попытался бы внимательно приглядеться к новой обстановке, в которую он попал. Но не Черчилль. Он вел себя так, словно, во-первых, давно уже знаком с миром политики и поэтому ему вовсе не нужно искать правильную линию поведения, а во-вторых, будто точно знал, как и когда ему надо начинать парламентскую деятельность. Короче, вместо того, чтобы осторожно осмотреться в новом окружении, он на несколько месяцев отправился в поездку с публичными чтениями. Место в парламенте у него уже есть, а с первым большим и ярким выступлением — по-другому выступать и смысла не имело — можно или нужно было еще подождать. В общем, такое поведение никак не назовешь правильным.

Но в оправдание Черчилля нужно заметить, что его решение в эти дни диктовалось и чрезвычайно тривиальными причинами: ему нужны были деньги. В отличие от многих других депутатов он не был богат.

Поэтому после успеха на выборах он сосредоточил свое внимание на следующей задаче: обеспечить себе доход. Никогда прежде возможность достижения этой цели не была такой реальной, как теперь, потому что его популярность достигла пика. А то, что его отсутствие в парламенте в течение нескольких месяцев стало темой для разговоров, доставляло ему скорее удовольствие, чем беспокойство. Он любил дразнить людей. Когда к декабре 1900 года новый парламент собрался на первое заседание, Черчилль находился в США, где выступал перед большими аудиториями. В январе он опять ездил по Англии. В конце поездки, в середине февраля, ему уже надоели эти разъезды, но он был рад. что удалось заработать значительную сумму.

Даже решая совершенно новую задачу, Черчилль сразу же намечал себе следующую.

Теперь, обеспечив себя деньгами, он смог окунуться в политическую жизнь. Совершенно естественно, так, словно был тут всегда, он занял свое место в парламенте во второй половине февраля 1901 года. Черчилль собирался выступить с первой речью уже через несколько дней. Излишне напоминать, что были люди, уговаривавшие его не делать это так скоро, советовавшие ему вначале как следует познакомиться с парламентом. Разумеется, он послушался тех советов, которые