Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

Однако Черчилль давно уже внутренне отдалился от консерваторов и по другим причинам. Они заключались, во-первых, в его весьма своеобразном понимании лояльности, во-вторых, в его моральных принципах.

Если посмотреть на его жизнь, то становятся ясны моральные принципы, которые Черчилль считал незыблемыми: верность и лояльность по отношению к друзьям и семье, непоколебимая приверженность свободе личности, глубокое чувство справедливости и великодушия.

Хотя Черчилль обладал огромным эго, которое слишком часто — причем в самый разгар боя — побуждало его не обращать внимания на позицию другого или сознательно не воспринимать ее, у него было мягкое сердце, заставлявшее его по окончании боя очень хорошо понимать точку зрения противника.

В той же степени, в какой Черчилль чувствовал себя тесно связанным с друзьями и с семьей, он чувствовал себя связанным и с тем миром, в котором вырос: с прославленным временем Британской империи, с Викторианской эпохой.

И хотя он, прагматик, всегда открытый и заинтересованный сторонник модернизации, принимал все новшества, но мечтал он о том, чтобы Британская империя уцелела в современном мире. По иронии судьбы благодаря тому, что он спас Великобританию во время Второй мировой войны, одновременно была разрушена и Британская империя, мировое господство Британии закончилось. То была цена победы. Но Черчилль никогда не переставал мечтать о величии Британии, он был монархистом сердцем и душой.

Можно было бы истолковать любовь Черчилля к монархии и к Британской империи в том смысле, что Черчилль не был демократом. На самом же деле все наоборот. Хотя Черчилль совершенно сознательно стремился к власти, он был убежден в высокой ценности демократии. «Свобода слова имеет тот недостаток, что все время говорятся глупые, отвратительные и злобные слова, — сказал он однажды. — Но в целом мы скорее готовы смириться с этим, чем отменить свободу слова». А как противник любых тоталитарных режимов он однажды заявил: «Если в шесть часов утра раздается звонок в мою дверь и я могу быть уверен, что это молочник, то я понимаю, что живу в демократической стране».

Еще одним важным принципом для Черчилля была демократия.

Некоторые историки и биографы Черчилля считают, что его моральные принципы в некотором отношении уже не соответствовали потребностям времени. Но можно утверждать, что непоколебимость его нравственных критериев во многом определяла его способность руководить. Как это ни парадоксально звучит, но именно верность Черчилля своим ценностным устоям всю жизнь придавала ему смелость идти новыми путями, возможно потому, что он всегда быстро оценивал расстояние, отделявшее выполнимое от идеальною. Его принципы давали ему определенную опору. И поэтому вскоре после всех страдании и ожесточенного противостояния Второй мировой войны уже в 1946 году в знаменитой цюрихской речи — а Черчиллю было в ту пору семьдесят один год — он заговорил о возможности объединения Европы.

Поступок Черчилля — смена партии — в истории британского парламентаризма далеко не уникален. Можно провести параллель с великим Уильямом Гладстоном, который из-за спора о свободной торговле в середине XIX века тоже перешел от консерваторов к либералам. Вообще, надо сказать, смена партии выдающимися личностями в британской политической истории — не редкость. И современник Черчилля, Джозеф Чемберлен, отец Невилла Чемберлена, несколько раз переходил из партии в партию.

Черчилль сказал однажды: «Я наговорил кучу глупостей, пока сотрудничал с Консервативной партией, и я ушел из нее, потому что больше не хотел болтать ерунды».

То, что Черчилль переходил из партии в партию, часто упоминали как доказательство его оппортунизма, но с тем же успехом в этом можно видеть проявление его индивидуальности, своеобразия его личности и прежде всего его таланта руководителя. Многое проясняют его слова: «Единственный способ сохранить доверие, когда меняются обстоятельства, — это меняться вместе с ними, сохраняя, однако, прежнюю цель».

Черчилль знал, что он, человек, отвечающий за руководство, прежде всего должен не упускать из виду главную цель и всегда быть готовым в изменившейся ситуации по-новому оценить все факторы, которые влияют на принятие решений, необходимых для достижения этой цели. Сюда относится поиск новых путей, заключение порой необычных союзов, принятие решения даже вопреки сопротивлению в собственных рядах.

И действительно, цели и принципы Черчилля никогда не менялись. Причины, по которым он в стремлении к своей цели не останавливался перед «сменой лошадей», нужно искать во внутренней независимости Черчилля. Кто-то считал Черчилля прагматиком, кто-то — оппортунистом. Для него важно было другое: «Я предпочитаю действовать правильно, а не прямолинейно».

Менять в соответствии с ситуацией средства и пути для Черчилля ни в коем случае не означало изменять своим принципам.

Тот факт, что Черчилль был в общем-то самоучкой и яркой индивидуальностью, сделал его свободным от влияния каких бы то ни было групповых связей или стандартных подходов к проблемам. Он знал, что к цели ведут не только уже известные пути, выбранные на основании опыта и по принятым правилам, но и совершенно новые подходы.

Партии и группы Черчилль рассматривал как инструмент и использовал их в своих целях, точно так же, как партии, в свою очередь, пытались извлечь свою выгоду от его членства. Черчилль был энергичным кризис-менеджером. Когда шла борьба не на жизнь, а на смерть, верность партии — а это никогда не входило в число его моральных принципов — должна была уступить место достижению цели. Истинные ценности, считал Черчилль, не имеют ничего общего с выгодой какой-то партии.

Черчилль никогда не изменял своим моральным принципам, считая их более важными, чем верность партии или группе.

На некоторую отчужденность от своей партии повлияла и его работа над объемистой биографией отца, к которой он приступил на рубеже XIX и XX веков. В своих исследованиях он узнал, как уже говорилось, что у сэра Рандольфа бывали конфликты со многими людьми, которые теперь осложняли и его собственную политическую карьеру. Черчилль снова и снова убеждался, насколько неповоротливой, негибкой, неспособной к изменениям была партия и как часто по тактическим соображениям партийная дисциплина ставилась выше убеждений. На примере отца Черчилль понял, что человек, отстаивающий свое дело, не мог полагаться на верность партии с ее изменчивым настроением, ее зависимостью от духа времени, целесообразности и соотношения сил.

Сам Черчилль уже почувствовал на собственном опыте относительность моральных принципов после своего участия в Суданской кампании. В то время как он возмущался лордом Китченером, допустившим осквернение гробницы Махди, считал это поступком, «которого можно ожидать только от гуннов и вандалов», как он писал в своей книге «Война на реке», большинство членов Консервативной партии видели в этом поступке