Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

коммунизма, и Черчилль был в ужасе от ленинского большевизма. Ллойд Джордж, премьер-министр от Либеральной партии, при котором Черчилль с 1917 года занимал разные должности в кабинете министров, радовался, что выиграл войну против Германии. А Черчилль считал Советскую Россию намного более опасным врагом, чем побежденного с такими большими жертвами противника по Первой мировой войне. К этому следует добавить, что возникшая из рабочего и профсоюзного движения Лейбористская партия в начале 1924 года впервые оказалась самой сильной по результатам выборов и даже смогла (и либералам пришлось это стерпеть) образовать правительство.

Для Черчилля было потрясением, что теперь рабочие, а следовательно, и социалисты могли стать членами правительства. Он понял, ему необходимо вернуться к консерваторам, если он хочет остаться верным своим принципам и помочь сохранить тот мир, который он считал своим.

И он сделал это, став намного радикальнее. Во время событий, связанных со всеобщей стачкой в Великобритании 1926 года, он придерживался крайних позиций. Следуя девизу «Враг моего врага — мой друг», Черчилль хвалил даже Муссолини, фашизм которого «сослужил хорошую службу всему миру». Потому что он показал, «как победить силы, ведущие подрывную деятельность». В режиме Муссолини Черчилль видел «бастион против коммунизма» и в конце концов увлекся настолько, что позволил себе назвать Муссолини «римским гением» и «величайшим законодателем (lawgiver) среди людей». Но потом Черчилль все-таки понял, что ошибался.

При всем своем индивидуализме и честолюбии Черчилль веет да придерживался одних и тех же принципов. Сколько бы раз он ни менял партии, его верность Британской империи, монархии, его убежденность, что демократия — лучшая из всех форм государственного устройства, оставались неизменными. В одной из речей в нижней палате осенью 1947 года он сказал об атом в присушен ему манере: «Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных». Поскольку он всегда оставался верен своим принципам и никогда не забывал о своей цели — защищать их, он выбирал то один, то другой радикальный путь, иногда совершал ошибки, но в конечном счете все же всегда сохранял верный курс именно благодаря своим непоколебимым принципам.

8

УПОРСТВО

Весь фокус в том, чтобы встать на один раз больше, чем упал.

Черчилль — спаситель Европы от Гитлера. И это при том, что все могло бы получиться совсем по-другому. Одна катастрофа, к которой Черчилль имел непосредственное отношение, четверть века назад чуть было не сломала его. «Худшим временем нашей жизни, — призналась как-то Клементина Черчилль, — был провал Дарданелльской операции. Уинстон впал в такую черную депрессию, — продолжала она, — что мне казалось, он никогда от нее не оправится, а временами я даже опасалась, что он совершит самоубийство».

Что же произошло?

К началу Первой мировой войны Черчилль еще был одной из самых популярных фигур кабинета, одной из больших надежд британской политики. Будучи первым лордом Адмиралтейства, он с 1911 года успешно модернизировал британский военный флот, и теперь, когда разразилась война и начались боевые действия, роль администратора уже не удовлетворяла его, он хотел большего. Возможно, он был слишком уж упоен собственным успехом или оказался заложником своей энергичности и честолюбия. Черчилль хотел или бороться на переднем крае, или как минимум быть стратегом, разрабатывать и реализовывать военные планы, которые должны привести к победе. Участие в октябре 1914 года в Антверпенской операции, за которое он подвергся всеобщей критике (см. с. 80–81), его не смутило, вскоре он ринулся в следующее приключение. Он был твердо убежден, что Запад должен открыть еще один фронт против стран Центральной Европы — Германской империи и Австро-Венгрии. На бельгийско-французском направлении боевых действий германские войска и войска союзников, состоявшие преимущественно из французов и англичан, вели жестокую окопную позиционную войну. Черчилль нацелился на Турцию. Если б удалось победить этого союзника Германии, то можно было бы выйти на Балканы, оттуда угрожать Австрии и освободить Сербию. Вопреки многочисленным сомнениям, например возражениям лорда Китченера, который стал уже военным министром, Черчилль продавил свой план. Британские, австралийские и новозеландские войска должны были высадиться на турецком полуострове Галлиполи в Дарданеллах и создать там плацдарм. Операция началась 25 апреля 1915 года. Вначале все шло успешно, но вскоре и там развязалась кровопролитная позиционная война. Черчилль ни за что не хотел прекращать военные действия, убеждал держаться до последнего. Тогда, как и сегодня, среди военных экспертов и историков раздавались голоса, утверждавшие, что, если бы союзники воевали энергичнее и проявили бы больше упорства, успех был бы весьма возможен.

В конце концов старый лорд Фишер, второе лицо в Британском адмиралтействе, которого Черчилль сам «реанимировал», в знак протеста против действий Черчилля подал в отставку. Историки спорят, насколько велика вина Черчилля в провале операции. В то время как одни приписывают его честолюбию Черчилля, другие видят главную причину в отсутствии единства и решимости внутри военного кабинета. На самом деле премьер-министр Герберт Генри Асквит никогда не был сторонником плана Черчилля о захвате Галлиполи. Особенно странную роль сыграл лорд Китченер, потому что на многочисленных заседаниях, где обсуждалась операция, он часто менял свое мнение о возможности успешной высадки войск на Галлиполи и приводил в замешательство командиров на местах противоречивыми сообщениями о предоставленных в их распоряжение военных частях.

После событий Дарданелльской операции Черчилль оказался практически политическим трупом. Но и из этого он смог вынести урок.

Премьер-министр Асквит, правительство которого в результате многочисленных неудач попало в очень тяжелое положение, вынужден был в эти дни уступить Артуру Бальфуру. Военная коалиция, включавшая представителей всех партий, создала новое правительство. Для Черчилля в нем места не нашлось.

Его назначают канцлером герцогства Ланкастерского, эта правительственная должность соответствует должности министра без портфеля. Черчилль был совершенно уничтожен. Несколько недель он страдал от тяжелейшей депрессии, которую называл своей «черной собакой». Вероятно, в течение жизни она часто мучила его — как временная реакция на его обычную твердую уверенность в себе и энергичность, но и как результат душевного потрясения из-за огромного числа погибших. Эта депрессия в середине 1915 года была, кажется, самой страшной в его жизни. Катастрофа в Галлиполи — в конце года союзники начали выводить оттуда войска — лежала на его душе тяжким бременем. Первая мировая война продолжалась, а он в ней больше не участвовал. Черчилль понимал, что его карьера разбита вдребезги, и очень тяжело переживал свою ответственность за погибших солдат. Его цель, казавшаяся уже такой близкой — свершение великих стратегических, а может, даже решающих для исхода войны подвигов, — была далека, как никогда прежде. Кроме того,