Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

и был, таким образом, второй фигурой после премьер-министра, на этой должности ему не удалось проявить себя во всем блеске. В области финансов он вряд ли мог положиться на собственные профессиональные знания, да и особого интереса у него эта деятельность не вызывала. Как и его отец, Уинстон Черчилль не был особенно удачлив в должности канцлера Казначейства.

Кроме того, упорство Черчилля в этот период проявлялось в том, чтобы в какой-то степени делегировать свои функции, заставлять аппарат работать на себя, а свою энергию направлять на другие дела. Он опять принялся за литературную работу и закончил пятитомный труд о Первой мировой войне «Мировой кризис». Эту книгу он начал давно, когда после катастрофы на Галлиполи впервые оказался в политической изоляции. И в этом отношении Черчилль показал, что для упорства при достижении большой цели очень важно иметь в жизни несколько точек опоры.

В своих убеждениях Черчилль проявлял упорство, даже если приходилось платить высокую цену — становиться аутсайдером.

В 1929 году консерваторы проиграли выборы, Черчилль потерял свой пост канцлера Казначейства. К власти снова пришли лейбористы под руководством Рамсея Макдональда. Одновременно Черчилль стал чужаком в своей партии. Он продолжал выступать за свободную торговлю и возражал против пошлин. С той же энергичностью, с какой в экономических вопросах он пропагандировал свободу, во всем, что касалось политического положения Британской империи, он отстаивал интересы своей страны. Так, он был упорным противником независимости Индии. Ганди, создававшего своей концепцией гражданского неповиновения и неучастия большие сложности британскому правлению, Черчилль называл «полуголым факиром», которого «хорошо бы за руки и за ноги привязать к ворогам Дели и растоптать слоном, на спине которого сидит вице-король». Вообще, ораторское искусство Черчилля в это время грозило выродиться в пустое резонерство. Он кричал, бушевал, оскорблял. Возможно, это было платой за терпение, возможно, вело к окончательному «политическому офсайду». С 1931 юла, разменян шестой десяток, он был всею лишь простым депутатом. Большинство видело в нем эксцентрическую и экзотическую личность — и ничего больше. И если предыдущие «политические офсайды» были сравнительно непродолжительными — ведь время от времени он снова и снова занимал какой-нибудь пост в кабинете, — то эта новая «ссылка», начавшаяся в 1929 году, растянулась на мучительные десять лет. Начались «годы в пустыне». Черчилль издал монументальную биографию своего предка, герцога Мальборо.

Будучи депутатом, он по-прежнему пытался сохранить и усилить свое политическое влияние, вернуться к власти. Резко и твердо говорил об опасности Сталина и Гитлера, а после прихода последнего к власти — в первую очередь о связанной с ним угрозе для мира в Европе. Но, кажется, никто его не слышал. В своей партии он оказывался все дальше от ее центра. Черчилль, которого так часто укоряли в беспринципности, в отказе от своего мнения при изменении политических обстоятельств, теперь много лет подряд неизменно придерживался своей, непопулярной у населения и политиков Великобритании позиции — он говорил об опасности Гитлера и национал-социализма. Когда он выступал в парламенте, одни уходили из зала, другие едва слушали.

Но Черчилль упорно стоял на своем. Для него конфронтация, то есть война с национал-социалистской Германией, была предпочтительнее постоянных уступок во имя сохранения мира. Взгляд Черчилля на то, как следует определять противника, лучше всего выразился в письме, которое он отправил одному британскому стороннику политики умиротворения: «Уже четыреста лет политика Великобритании заключается в том, чтобы в союзе с другими странами, достаточно сильными для противостояния тирану, выступать против сильнейшей державы в Европе. Нашим врагом была то Испания, то французская монархия, то Французская империя, то Германия. И у меня нет сомнений, кто им является сегодня. — И дальше: — Благодаря этому мы веками сохраняли нашу свободу, и нашу жизнь, и нашу мощь».

Поэтому, когда в 1938 году Гитлер начал угрожать Чехословакии, а Советский Союз в ответ на это предложил правительствам Франции и Великобритании заключить пакт, именно ярый антикоммунист Черчилль настойчиво советовал согласиться на предложение большевиков. Он умел понимать приоритеты текущего момента и отодвинул на второй план свои убеждения. В случае с Чехословакией Черчилль видел угрозу не только «маленькой стране», как думали многие сторонники политики умиротворения в Великобритании, но и всей свободной Европе.

Но британское правительство продолжало делать ставку на уговоры. Тогда Черчилль начал настаивать на том, чтобы пригрозить Германии военной кампанией. Однако и на этот раз его не услышали.

И снова семья давала Черчиллю силы упорно стоять на своем. Он приобрел поместье Чартуэлл в Кенте, юго-восточнее Лондона. Дом он строил отчасти собственными руками, даже изучил ремесло каменщика. Летом 1928 года помогал при строительстве жилища для своего дворецкого, потом сам сложил большую часть стены вокруг огорода, а под конец даже построил своей шестилетней дочке Мэри маленький домик для игр.

Черчилль занимался писательским трудом, поскольку это был важный источник энергии и денег, и вместе с тем плел свою «агентурную» сеть из политиков и экспертов, постоянно снабжавших его новостями обо всех и обо всем. Например, чтобы быть в курсе возрастающей опасности, исходившей от гитлеровской Германии, он просил послов и самых разных людей, посещавших Германию, подробно ему обо всем рассказывать. Он читал книги, газеты, слушал новости по радио, беседовал с военными экспертами. У него даже были свои информаторы непосредственно в армии. А еще Черчилль следил за всеми новинками стремительно развивавшейся техники, в особенности военной.

Даже оставаясь в стороне от политического процесса, Черчилль никогда не терял веры в себя и сохранял свою «агентуру».

Упорство, которое проявлял Черчилль все эти годы, пока в 1939 году, после начала Второй мировой войны, он наконец снова возглавил Военно-морское министерство, было почти выше человеческих сил, если вспомнить его энергичность и честолюбие. Но он никогда не сдавался.

Да разве иначе он когда-нибудь получил бы шанс сыграть ту выдающуюся роль, к которой он чувствовал свое предназначение? В конце 1929 года ему было пятьдесят пять лет. В начале 1939 года он приближался к своему шестидесятипятилетию, возрасту, когда обычно люди уходят на покой. Вера Черчилля в то, что он рожден для великих дел, была основой его упорства и терпения, даже если кому-то она покажется утрированным вариантом самоуверенности. «Постоянное напряжение, а не сила или благоразумие — вот ключ к высвобождению потенциала». Эти слова тоже принадлежат Черчиллю. Вообще, многие высказывания Черчилля посвящены как раз теме упорства. Занимая пост премьер-министра во время Второй мировой войны, он снова и снова призывал к упорству. В понимании Черчилля оно было важной предпосылкой победы.

Черчилль считал упорство не пассивным терпением, а динамичным