От куртизанки до принцессы - Айрин Валери

только большой бальный зал. Но для приёмов у нас есть и другие помещения: средний зал с дубовыми панелями и малый — с камином и витражными окнами. Они в полном порядке и готовы к использованию.

Франц распорядился, чтобы для меня приготовили самую лучшую комнату.

— Если мадам не понравится ее комната, ищите другую, — распорядился принц, обращаясь к слуге.

Затем Франц распрощался со мной. А слуга проводил меня в комнату.

Я вошла внутрь — и замерла, поражённая увиденным.

В первую очередь в глаза бросилось огромное окно — от пола до потолка, с изящной рамой и декоративной скобой наверху, увенчанной заострённым концом. По бокам от окна располагалась обстановка, достойная принцессы: слева — величественная кровать с высоким резным изголовьем и пышным балдахином, справа — изящный столик, уставленный косметическими принадлежностями в фарфоровых флаконах и серебряными щётками. За кроватью возвышался массивный шкаф из тёмного дерева с зеркальными дверцами, отражающими потоки свечного света.

Я медленно подошла к окну и невольно ахнула: вид открывался поистине волшебный. Внизу виднелись развалины замка; чуть дальше — черепичные крыши дворцовых строений. А за ними простиралась величественная панорама: горные вершины, покрытые снежными шапками, густые леса, сверкающая лента реки — и, словно жемчужина пейзажа, водопад, ниспадающий с уступа в туманную долину.

Но и это было не всё. К окну примыкал небольшой балкончик — с кованым столиком и парой удобных кресел. Рама со светофильтром скользила в сторону бесшумно, открывая доступ на балкон.

Я сделала шаг наружу, вдохнула свежий летний воздух и улыбнулась. Комната оказалась не просто роскошной — она была воплощением мечты: дорогая, изысканная, по‑королевски шикарная и в то же время удивительно уютная. Здесь хотелось остаться навсегда.

Слуга почтительно открыл дверь в ванную комнату — и моё дыхание перехватило. Просторное помещение наполнял мягкий пар, а в центре, занимая почти половину пространства, возвышалась массивная мраморная ванна. Вода в ней дымилась от жара, её поверхность была усыпана алыми и белыми лепестками роз, а по краям расставлены зажжённые свечи в бронзовых подсвечниках — их трепетное пламя отражалось в зеркалах, создавая игру теней и бликов.

— Прошу, это для вас, — тихо произнёс слуга с лёгким поклоном и бесшумно отступил в сторону.

Пока я наслаждалась теплом воды и тонким ароматом роз, в смежную комнату внесли ужин. На серебряном подносе красовалось блюдо с запечённым фазаном, румяная корочка которого источала восхитительный пряный аромат. Рядом стояла небольшая фарфоровая миска с тушёными овощами — морковью, спаржей и молодыми кабачками, слегка приправленными оливковым маслом и травами. Тонкие ломтики копчёного лосося лежали на хрустальной тарелке, украшенные дольками лимона и веточками укропа. К ним прилагались воздушные круассаны с золотистой корочкой и небольшая ваза со свежими ягодами — клубникой, малиной и ежевикой, переливающимися в свете свечей. Завершал композицию бокал виноградного сока насыщенного рубинового оттенка.

Я вышла из ванной, чувствуя, как расслабляются мышцы, а настроение поднимается с каждым вдохом. Всё было продумано до мелочей — словно кто‑то постарался воплотить в реальность мечту об идеальном вечере.

* * *

Принц Вильям осторожно исследовал развалины своей башни. Взрывы начались сверху — это стало ясно сразу: следы пороха, обугленные балки и разлетевшиеся камни вели именно туда. Он с трудом забрался на самый верх, цепляясь за уцелевшие выступы, и окинул взглядом руины.

«Кто‑то пробрался на вершину, — размышлял Вильям, разглядывая остатки взрывного устройства. — Заложил взрывчатку целенаправленно, зная, что моя комната находится именно здесь. Теракт был спланирован против меня. Меня хотели уничтожить наверняка».

Он мысленно восстановил картину: взрывчатка была заложена цепью — от его личных покоев до большого бального зала, охватывая те места, где он обычно появлялся. Чёткая, продуманная схема. Но судьба распорядилась иначе.

«В тот день чёрт меня дёрнул зайти в кабинет Франца, — вспоминал принц, закрыв глаза. — Там, в дальнем крыле, я встретил ту рыжую пташку. Разговорился с ней и задержался… И именно это спасло мне жизнь».

Разрушения были катастрофическими: его башня, личные покои и рабочий кабинет уничтожены полностью. Об этом он подробно рассказал своему другу барону Эшвуду, который внимательно слушал, хмуря брови и время от времени делая пометки в блокноте.

Барон, завершив осмотр, коротко кивнул и начал спускаться вниз по полуразрушенной лестнице, осторожно переступая через обломки. Вильям остался один среди руин.

Разгадка этого дела имела личный характер, поэтому он не жалел ни сил, ни времени на ее разрешение.

«Кто же ты, предатель, ведь ты точно рядом. Ты следил за мной, ты знал где я обычно провожу время. А еще ты воспользовался праздником, для того, чтобы, не привлекая внимания, все тут организовать. Кто же ты, слуга? Или друг, который враг? В любом случае, я найду тебя предатель!» — Вильгельм сжал в руке камень и с силой швырнул его. И проследив его путь, внезапно его взгляду промелькнулся слабый отблеск света в одной из комнат на соседней высокой башне. Это было странно: там никого не должно было быть. Эта башня его покойной матушки, все помещения давно опечатаны. Но свет горел — тусклый, неровный, будто от свечи, колеблющейся на сквозняке. Вильям замер, вглядываясь в горящее окно. Кто мог там находиться? И что это могло значить?

Вильям осторожно, почти неслышно, забрался по старым каменным выступам, который специально сделаны для спасения, от пожала. Принц замер у окна. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило — в комнате стояла обнаженная женщина.

Вильям от удивления открыл рот.

Она стояла спиной. Рыжие волосы, словно расплавленное золото, каскадом струились по её плечам и спине, локонами ниспадая вдоль изгибов тела. Волосы спускались до красивых округлостей, совершенно не прикрывая их, а наоборот, как раз остановившись, бесстыдно открывая взору самое прелестное, для его мужского взгляда.

Она казалась воплощением запретного соблазна. Мягкий свет от свечей окутывал её фигуру золотистой дымкой, подчёркивая безупречные линии плеч, изгиб талии, плавные контуры бёдер. Каждая черта её облика дышала естественной, первозданной красотой — ни одна придворная дама не могла сравниться с ней в этой неподдельной, дикой прелестью.

Она развернулась и Вильям замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть видение. В груди всё сжалось от внезапного, почти болезненного восхищения — он едва удержался, чтобы не оступиться и не сорваться с выступа. Перед ним была она — его рыжая пташка.

Он не мог поверить своим глазам. Казалось, время остановилось: мир сузился до этой картины, до её силуэта в оконном проёме. Она повернулась слегка, и отблески свечей заиграли в её волосах,