Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Мы шли через зал, и я между делом глазел по сторонам. На возвышениях, в лучах лазеров, танцевали девушки на пилонах. Одеты они были в стиле нашей провожатой, только ещё откровеннее: стринги с петельками, уходящими аж на плечи, вместо лифов какие-то светящиеся «насосочники» с бахромой, при взгляде на которую моя бабушка перекрестилась бы дважды. И у каждой на шее мерцал штрих-код.

Первая мысль была короткая: вау.

Вторая пришла, когда одна из танцовщиц перегнулась назад. Под таким углом, под которым у человека позвоночник не гнётся, а хрустит один раз и навсегда. Летально. Она же вернулась в стойку плавно, как резиновая, и продолжила танец.

А у соседней, я готов был поклясться, на долю секунды мелькнула третья рука. Мелькнула и пропала.

Да не, две руки, всё нормально, показалось. Игра теней. Лазеры и туман плюс усталость.

Я перестал смотреть на пилоны. Если товар выглядит слишком хорошо для своей цены, значит, ценник ты прочитал не весь.

Хостес подвела нас к столику-полусфере на втором ярусе, в нише, откуда открывался вид на танцпол. Диван обнял меня, как родного, что тоже насторожило: мебель не должна быть такой приветливой.

— Напитки за счёт заведения, — проворковала девушка. — Владелец скоро освободится.

И упорхнула, покачивая своей топологией.

Мы с Лерой переглянулись.

— Владелец? — она подалась вперёд. — Кротов. Нас пригласили к самому Владельцу? Я думала, мы с Рейвером встречаемся.

— Видимо, Рейвер с Владельцем на короткой ноге, — я пожал плечами. — Ну а что, логично. Нам же он выбил пропуски в это элитное местечко. Причём с формулировкой «плюс один», заметь. Рейвер тут явно не с улицы.

— Ага, Рейвер, который человек. Тот самый псих, которого не любит вся Изнанка, и на короткой ноге с хозяином клуба? Где каждый второй гость эту самую Изнанку олицетворяет, — Лера покрутила кольцо на большом пальце. — Тебе не кажется, что в этой накладной что-то не сходится?

— Мне много чего кажется. Например, что «напитки за счёт заведения» — самая страшная фраза, которую я сегодня слышал.

Внутренний жабо-бухгалтер, кстати, со мной не соглашался. Он сидел где-то под рёбрами и ликовал: халява, Дениска, ха-ля-ва! Бери два!

Я мысленно накрыл его перевёрнутым стаканом. Посиди, родной. Твоя телесная версия вон уже сидит в колбе под номером двести четырнадцать, хватит с нас.

Пить хотелось всё сильнее. Язык царапал нёбо, как наждачка.

Я машинально нащупал через воротник значок с Ильичём, мой главный оберег с барахолки. И пальцы поймали что-то не то. Шершавость. Я отогнул воротник и глянул.

По краю значка, по металлу, который ещё утром блестел, как новый пятак, расползлись рыжие пятна.

Ржавчина. Наглая, как на гаражных петлях.

Опа. Кажется, Ильичу тоже не нравится это капиталистическое логово. Стоит, бедный, посреди неонового угара, смотрит на танцовщиц со штрих-кодами и ржавеет от идеологического несогласия.

— Лер. Значок ржавеет.

Она глянула, и скулы у неё закаменели ещё на пару делений.

— Значит, место жрёт даже заряженные вещи. Кротов, мы в желудке. Красивом, с лазерами, но в желудке.

— Спокойно. Меня уже хотели захавать, я на опыте. Главное не суетиться и не быть питательным.

— И как это, не быть питательным? — она приподняла бровь.

— Ничего не подписывать, ничего не есть и ничего не хотеть. На третьем пункте я, правда, уже сыплюсь, потому что пить хочу так, что готов вылизать вон тот туман.

Одна из официанток положила передо мной и Лерой картонки меню. Альтушка к своему даже не притронулась. А я взял и посмотрел. Профессиональное любопытство: всегда полезно изучить ассортимент конкурентов.

Лучше бы не смотрел.

«Слеза Забытого» — крепкий коктейль, подача в ледяном черепе. Стоимость: один год воспоминаний на выбор заведения.

«Кровавый Неон» — фирменный лонг. Стоимость: одна услуга официантке на её усмотрение, без права отказа.

Шот «Синтетический Рассвет». Стоимость: одно яркое воспоминание о матери, возраст воспоминания до десяти лет.

Сет роллов «Неоновый Токио». Стоимость: аллергия на тунца сроком на один год.

Кальян «Дыхание Бездны». Стоимость: ваш голос на двадцать четыре часа плюс лёгкий кашель на пять лет.

«Просто вода». Стоимость: расскажите бармену свой самый постыдный секрет. Бармен оценит искренность. За неискренность надбавка.

Я листал и чувствовал, как у меня внутри включается кассир. Который смотрит на чужой ценник и прикидывает маржу.

И маржа тут была космическая. Себестоимость коктейля — лёд, сироп, понты. Отпускная цена — год человеческой памяти. Да какая нахрен наценка, это ж грабёж с огоньком. Наш «Нижний ящик» с его ядовитым квасом на этом фоне выглядел социальным магазином для пенсионеров.

— Смотри, — я повернул панель к Лере. — «Аллергия на тунца». Кто-то же это заказывает, да? Сидит какой-то деловой, жуёт ролл и думает: да ладно, я тунца всё равно не люблю. А потом через месяц узнаёт, что аллергия аномальная и распространяется на всё, что плавало.

— Кротов.

— А «услуга официантке на её усмотрение»? Это же кабала в один клик. Усмотрение не ограничено ни суммой, ни сроком, ни разделом договора. Она может усмотреть, что ты ей должен почку. Или первенца. Юридически безупречная ловушка, я почти восхищён.

— Кротов. Мы ничего не заказываем.

— Да я и не собирался. Я как специалист возмущаюсь. У них тут даже вода по цене исповеди. Хочешь пить — вскрывай душу. Гениально и отвратительно.

— Значит, договорились. Ничего. Даже если официантка принесёт «комплимент от заведения», не трогаем. Даже салфетки долой, понял? Салфетка тоже может быть офертой. Мелким шрифтом.

— Обижаешь. Я в этой сфере работаю. У меня самого половина товара — оферта с зубами.

Договориться-то мы договорились. А пить хотелось уже нечеловечески. Сухой воздух выпаривал из нас влагу, как из тех роллов «Неоновый Токио». Я видел, как Лера украдкой облизывает губы, и как её взгляд, помимо воли, цепляется за соседний столик, где в запотевшем графине покачивалась вода со льдом.

Красивая такая и холодная. Наверняка стоила кому-то девичьей фамилии.

И вот тут наступил мой звёздный час.

Я сунул руку во внутренний карман пиджака и с достоинством фокусника выставил на стол две маленькие бутылочки воды. Ноль двадцать пять, пластик, этикетка «для пассажиров».

Те самые, из бизнес-такси. Которые я прихватизировал под закатывание Лериных глаз.

— Прошу, — сказал я. — Вода. Происхождение чистое, оплачена тарифом такси, к Изнанке отношения не имеет. Никаких воспоминаний, аллергий и услуг на усмотрение.

Лера смотрела на бутылочки так, как в кино смотрят на чемодан с деньгами.

— Я говорила, что ты жлоб?

— Точно не помню, но вероятность высока.

— Беру назад. Официально.

— Извинения приняты. С тебя ничего, тут и так все друг