Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Или мясника из инстаграмного стейк-хауса. А может быть хирурга со вкусом.

Лицо закрывала плотная маска. Гладкая, техногенная, в киберпанковской эстетике, с кислотно-зелёными вставками, которые мягко светились. Глаз за ней видно не было.

А на фартуке и на краю маски виднелись брызги. Свежие, люминесцентно-синие, светящиеся тем же ядовитым светом, что и лазеры в зале.

Хозяин на ходу вытирал руки шёлковым платком. Небрежно, тщательно, палец за пальцем, как человек, только что закончивший некую работу и вполне ею довольный.

Рядом со мной коротко скрипнула кожа дивана. Я скосил глаз: Лера побледнела так, что стрелки на веках стали казаться нарисованными углём на бумаге. Пальцы её впились в подлокотник, и она смотрела не на маску, не на фартук.

На синие брызги.

Она знала, что это. Я не знал, а она знала, и знание ей категорически не нравилось.

— Прошу прощения, мальчики и девочки, — произнёс Хозяин, обходя стол. — Дела. Сегодня прямо плотный наплыв.

Голос у него был глубокий, поставленный. Как у диктора федерального канала, который двадцать лет объявлял программу передач.

Хотя чему удивляться: маска глушила звук, да и сам кабинет звучал странно. Слова в нём падали мягко, без отражений, словно стены их подъедали на лету. При такой акустике я бы и родную мать по голосу не опознал.

Он сел в кресло напротив, кинул платок с синими разводами на край стола и сцепил пальцы.

— Тэ-э-экс. Как вам клуб?

Лера молчала, восстанавливая цвет лица. Пришлось отдуваться мне.

— Впечатляет, — сказал я дипломатично. — Проходимость высокая, средний чек, полагаю, тоже. Интерьер запоминающийся. Персонал… внимательный.

— И всё? — в голосе за маской послышалась усмешка. — Вы весь вечер сидели в зале с лицом ревизора и по сторонам глазели. А связь обратная выйдет погулять? Что бы вы изменили? Улучшили? Говорите смело, у меня не принято наказывать за честность. Напротив, я за нее доплачиваю. Иногда.

Ох, чуяло моё сердце, что и доплата тут не в рублях. Но раз спрашивают…

— Ну, раз смело, — я сложил руки на коленях. — Во-первых, воздух. Вы пересушиваете зал, чтобы стимулировать заказы напитков. Работает, но грубо. Клиент, который догадался, чувствует себя дойной коровой, а это бьёт по лояльности. Во-вторых, меню. Цены указаны, а порядок взыскания нет. «Год воспоминаний» — каких? Кто выбирает? Есть ли акт приёма-передачи? Непрозрачное ценообразование отпугивает вдумчивого покупателя. В-третьих…

— В-третьих? — Хозяин подался вперёд. Кажется, я его заинтересовал.

— В-третьих, гардероб выдоха на входе. Колбы стоят открыто, на стеллаже, любой сотрудник имеет доступ. Я бы рекомендовал индивидуальные ячейки и журнал выдачи. Потому что если мой выдох перепутают с чужим, я буду требовать компенсацию. А судиться с вашим заведением, подозреваю, удовольствие не из дешёвых. Для обеих сторон.

Секунды три стояла тишина. Даже колыбель, кажется, цокала тише.

А потом Хозяин рассмеялся. Искренне, от души, откинувшись в кресле.

— Индивидуальные ячейки! Журнал выдачи! — он хлопнул ладонью по столу, и зубы в колыбели цокнули не в такт, возмущённо. — Нет, ну я знал. Я знал, что не ошибся.

И он поднял руки к маске.

Щёлкнули скрытые застёжки. Маска подалась вперёд и снялась целиком, одним движением, как шлем.

Кожа цвета мокрого цемента. Цепкий, тяжёлый, совершенно трезвый взгляд. Левый глаз зелёный, правый голубой.

Рейвер.

Сергей. Сергунька для друзей, до статуса которых надо дожить.

Только на горле у него больше не было чёрной нашлёпки динамика с АлиЭкспресса за четыреста двадцать рублей. И голос был обычный, без сдвоенного эха и потусторонней задержки.

Он говорил своим настоящим голосом. Всё это время, с самого входа в кабинет. Только плотная маска и акустика кабинета его исказили до неузнаваемости.

Я перевёл взгляд на сферу с зубами. Потом снова посмотрел на Сергея.

Рейвер, владелец «Полночи», он же охотник за Аномалиями, смотрел на меня и улыбался. Широко, довольно, как человек, у которого фокус удался.

А затем неторопливо поднял свою четырехпалую кисть и прижал палец к губам.

Тс-с-с.

Кстати, на Бусти выложил горячие альтернативные версии девчонок из Клуба Полночь, в том числе и 18+;) Ссылка в примечании к Книге, если вдруг друг попросит…

Глава 5

Отвернись

Палец всё ещё был прижат к губам, кислотно-зелёные вставки на маске в его руке медленно гасли, а у меня изо рта уже вылетело:

— Она… жива?

Блин, он же сказал Тс-с-с, чёт я поторопился… Ну извините. Кассир я, а не разведчик, у меня режим тишины держится ровно до первого вопроса по накладной.

Пока висела пауза, я пригляделся к лицу Владельца. И отметил странное: тот лёгкий синюшный отлив, который так напряг меня на рассвете в салоне его (угнанной) ласточки, бесследно пропал. Кожа вернулась к своему базовому цвету качественного ГОСТовского цемента.

Но зато появилось кое-что новое.

Щёки, виски и шея Рейвера были исполосованы густой сетью тонких, багрово-розовых шрамов. Свежезаживших. Причем форма у этих шрамов была очень специфическая — параллельные борозды по три-четыре штуки разом.

Следы от длинных женских ногтей? Очень похоже.

Выглядело всё это так, будто по пути в клуб Сергунька устроил прямо в тачке крайне страстную, но очень травмоопасную оргию с целой толпой агрессивных фанаток, которые пытались снять с него скальп.

Я наморщил лоб. Были ли эти царапины ночью у Магаза? Вроде нет… Лицо было гладким. Или в темноте я просто не разглядел?

В голове на секунду вспыхнул утренний пост из новостей. Разорванная на семь равных частей вишнёвая тачка. Вмятины в асфальте в виде гигантских каблуков…

Мой внутренний Жаб побледнел, сложил документы в папку «Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ЗНАТЬ» и мысленно бросил её в шредер.

Нет. Не знаю и знать не хочу. Меньше знаешь — крепче спишь в своей подсобке.

Рейвер, явно заметив, как я гипнотизирую его свежие шрамы, коротко усмехнулся. После чего уселся поудобнее, вытянул руку и небрежно, одним ногтем, щёлкнул по крайнему зубу в колыбели.

Цок.

И в сфере рядом что-то дрогнуло.

Я сначала решил, что показалось. Блик, преломление, усталые глаза после бессонной недели. Но нет. Иглы-клыки внутри прозрачной смолы мелко, судорожно сжались, как будто их прищемило дверью. Все разом.

До меня дошло не сразу, а когда дошло, захотелось вымыть руки. И глаза.

У зубов остались живые нервы. Они до сих пор подключены к живой голове, которая лежит где-то там, в неизвестном мне «где-то», и каждый щелчок этой офисной игрушки отдаётся ей прямо в челюсть.

Рейвер держал на рабочем столе не просто