Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

И щёлкал по нему ногтем между делом. Как по зажигалке.

— Сам понимаешь, дамочку надо было обезвредить, — Рейвер пожал плечами так буднично, будто я спросил про сроки годности на кефире. — Чтобы она ненароком не…

Он не договорил, а вместо этого повёл четырёхпалой кистью в сторону стола. В сторону колыбели и «лотоса» из зубов в прозрачной сфере.

— Красиво, да? Люблю такие безделушки. В них, знаешь, есть честность. Никакого обмана, всё натуральное. Ручная работа!

Я молча кивнул. А что тут скажешь. «Да, Сергей, отличный сувенир из зубов многовековой вампирши, где брали, мне для дачи»?

Кожей левой щеки я чувствовал взгляд Леры. Тяжёлый, как ящик с тушёнкой. Альтушка никогда не видела Рейвера в лицо, зато прекрасно видела своего напарника. То есть меня.

И, кажется, своей рожей я сейчас выдал все свои мысли.

— Кротов, — очень ровно произнесла она. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Хотел. Ох, как я хотел. Целую лекцию с презентацией и раздаточным материалом. Но разноцветные глаза напротив смотрели весело и очень внимательно, на краю стола светился шёлковый платок в синих разводах, а в сфере только что дрожали чужие нервы.

— Потом, — сказал я. — У нас всё же деловая встреча.

— Деловая, — согласилась Лера таким тоном, что слово покрылось инеем.

— Ой, да что вы как на похоронах, — Рейвер поднялся, прошёл к стеклянному шкафчику у стены и достал графин с чем-то густым и подозрительно шевелящимся на просвет. — Давайте знакомиться нормально. А то сидим, как три сироты на распределении наследства.

Он плеснул себе в стакан, не предложив нам, за что я был искренне благодарен, и, не оборачиваясь, не глядя на Леру вообще, произнёс:

— Рад наконец увидеть лично. Ту самую Девочку с завязанными глазами.

Стакан в его руке даже не дрогнул. А вот Лера дрогнула. Едва заметно, но я сидел рядом и почувствовал, как диван передал мне её вздрагивание по своей тёплой мебельной нервной системе.

— Ты ведь так себя подписывала, — продолжил Рейвер, разглядывая содержимое стакана. — В блокнотике. Лет в шесть. Синей ручкой, с ошибкой в слове «завязанными». Две «н» лишние. Или наоборот, одной не хватало, я в современной орфографии не силён.

Пауза висела секунды три. Потом Лера очень аккуратно положила ладони на колени.

— Слухи не врали, — сказала она. — Ты действительно любишь копаться в чужом белье.

— Я люблю читать, — поправил Рейвер. — Белья твоего я не касался, честное пионерское, я не из этих. А вот блокнотик… блокнотики, Валерия Игоревна, это моя слабость. Люди в них пишут правду. Больше нигде не пишут, а там пишут.

— Мой блокнот никто не читал.

— Конечно, никто, — легко согласился он и наконец обернулся. — Я и не говорил, что читал. Я сказал, что знаю, что там написано. На некоторых страницах. Это разные услуги, и тарифы у них разные.

Лера медленно крутанула серебряное кольцо на большом пальце. Один оборот.

— А про тебя говорят, что ты сжёг Прачечную на Таганке, — сказала она. — Вместе с очередью.

— Врут, — отозвался Рейвер с удовольствием. — Очередь я вывел. Ну, большую часть. Ну, тех, кто хотел выводиться. Знаешь, некоторые так прикипают к месту, где из них годами стирали память, что уже не разберёшь, где клиент, а где ассортимент.

— А ещё говорят, что ты ненавидишь всё, что с Изнанки. Без разбора. Что для тебя нет разницы между тварью, которая жрёт детей, и той, которая просто хочет, чтобы её не трогали.

— Ммм, — Рейвер отпил из стакана и причмокнул. — А про тебя, Девочка, говорят, что ты молодая и перспективная. Представляешь? На Изнанке да про человека, вот прикол. Ты хоть понимаешь, как это звучит в их исполнении? Это как мясник говорит про телёнка «перспективный». Задумайся на досуге, в чью перспективу ты вписана.

Я переводил взгляд с одного на другую, как зритель на теннисе, и понимал в этом обмене подач примерно треть. Но общий рисунок считывался: Лера прощупывала, куда бить, а Рейвер стоял на месте и вежливо показывал, что брони у него нет, потому что бить бесполезно.

— Проверка, — вдруг сказала Лера. — Я хочу проверку. Прикладываю амулет, ты не дёргаешься.

— О-о, — Рейвер расплылся в улыбке. — Девушка берет быка за рога сразу на первом свидании! Люблю деловых женщин. Валяй. Только чур потом не жаловаться, у меня всё как есть, натуральное, без ГМО.

Лера сняла с шеи цепочку с обсидиановым кулоном.

Рейвер человек. Это она сама мне говорила: слухи, конечно, разные ходят, но аномалией он не стал… вроде бы. Значит, сейчас камень должен просто повисеть и ничего не сделать. Контрольное взвешивание, формальность.

Лера поднесла кулон к его груди.

И тут началось странное.

Её пальцы, держащие камень, напряглись. Я уловил запах. Тонкий, противный, безошибочный запах палёного волоса, который ни с чем не спутаешь, если хоть раз в жизни неудачно наклонился над газовой конфоркой.

А потом внутри камня, в его глухой, беспросветной черноте, вспыхнула трещина. Тонкая, ветвистая, налитая красным, как жила лавы под остывшей коркой. Камень, который по определению не может светиться, светился изнутри злым огнём.

Лера зашипела сквозь зубы и разжала пальцы. Кулон повис на цепочке, качаясь, и трещина в нём медленно, неохотно гасла, как остывающий уголь.

— Что… — Лера смотрела на собственный амулет так, будто он заговорил отборными матюкам. — Он никогда… Он леденеет, если твари рядом. На людей вообще никак. Он не греется. Он не умеет греться!

— Всё он умеет, — миролюбиво сказал Рейвер, отходя на шаг. — Просто повода не было. Ты извини, это, скорее всего, из-за меня. Точнее, из-за моих квартирантов.

— Квартирантов?

— Правил, — он похлопал себя по груди, по рёбрам, по левому предплечью, как человек, проверяющий карманы. — У меня их несколько вшито. Тут, тут и вот тут ещё одно, самое склочное. А у тебя в камушке, судя по фейерверку, тоже кто-то прописан. И вот они друг друга почуяли. Знаешь, как две собаки через забор: вроде и заборы, и поводки, а шерсть дыбом. Так что ты это… близко ко мне свою прелесть не подноси больше. А то Правила могут и поцапаться всерьёз, а мы с тобой будем той самой площадкой для выгула.

Лера убрала кулон под водолазку молча. Очень аккуратно. Так убирают оружие, которое только что дало осечку.

Та-а-а-а-а-ак… В пластиковую катану Рейвера вшито Правило, это я знал. В самого Рейвера вшито несколько Правил, это я тоже знал, он сам признавался. Но главное другое.

В кулоне Леры тоже сидит Правило, если