Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

девчонок (это же пехотное училище), и встречи были не очень радостные, но приказ есть приказ, и пришлось им смириться. Подтянутые, требовательные, привыкшие видеть в лице курсанта настоящего строевика, а тут – детский сад, они были правы по-своему. Однако девушки оправдали звание курсантов и глубоко благодарны своим первым командирам за их требовательность и передачу военных знаний.

Часть девчонок были уже «отважные воины», а в основном, молодежь со школьной скамьи, и всякое бывало за год учебы, но основным было горячее стремление учиться и выносить все трудности, чтобы быть более подготовленными и полезными для армии. Конечно, ежедневно писались рапорты с просьбой отправить на фронт. Многие девчонки оказались способными курсантами – отличниками огневой, строевой и тактической подготовки, были младшими командирами, а когда офицеры уходили на фронт, девушки становились сами командирами курсантских взводов.

Училище жило и работало без скидок на женский пол, соревновались с Московским училищем им. Верховного совета, потом наше училище стало Краснознаменным, а время шло… И вот лежит в нехитром архиве пожелтевшее свидетельство по части строевой от 25 декабря 1943 года об окончании Рязанского пехотного Краснознаменного училища и присвоении воинского звания.

Вспоминая эту часть дороги, пройденную с девушками, которым было тоже по 18–20 лет, мне вспомнилось на миг:

Мороз, метель и вьюга и

строевая подготовка на плацу,

одетых в серые солдатские шинели

девушек – курсантов РПУ.

Юные, немножко несерьезные,

коротко стрижены, с обветренным лицом,

призваны в суровую годину

овладеть неженским ремеслом.

Вспоминаю огневой рубеж учебный,

«уничтожение» условного врага,

«максима» говор безудержный

в мороз горячего и так любимого тогда…

А что же дальше? Дальше – как положено: приказ о назначении к новому месту службы, продовольственный и вещевой аттестат, ночное построение и отправка. Кого куда, разбросала война, и на работу в военкоматы, и в запасные полки, и в другие в/части, и в Войско Польское.

Прошло много лет, но хочется знать, где же эти девушки, как сложилась судьба.

После войны, конечно, многие работали военруками, долго не снимали шинель, состояли на воинском учете, проходили соответствующую подготовку на офицерских сборах, как запасники, ну а в 1958 году по директиве ГУК МО все женщины рода войск «пехота» зачислены в отставку со снятием с воин. учета. Хранят они на память воен. билет, награды, у кого они есть, а в сердце хранят память не о войне, а о юности и военной службе.

Я уверена, что большинство из них чувствуют себя в строю и готовы, если потребуется, выполнить свой долг перед Родиной.

В канун праздника Победы я поздравляю вас – бывшие курсанты Рязанского пехотного, желаю вам быть всегда в строю, всегда впереди в том деле, которое вы выполняете теперь. Обращаюсь непосредственно к курсантам 12-й пулем. роты 3-го батальона – отзовитесь, подруги!

Питель Е.А.

г. Петрозаводск.

20 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 58. Л. 47–49.

№ 249

Фронтовая посылка

Это были годы Отечественной войны 1942 г. В эти суровые и тяжелые дни весь советский народ переживал большие утраты как на фронте, и так же и в тылу. Но, несмотря на тяжелое положение, наш народ старался как можно больше давать снарядов на фронт и помогал продовольствием. Однажды в наш батальон привезли 55 штук посылок. Они были посланы со всех концов нашей необъятной родины. Были посланные общественные и индивидуальные подарки. Но адрес был один: на фронт, защитникам родины. Выгрузив посылки с кузова машины, перенесли в землянку, аккуратно сложили в углу. Во время распределения этих посылок по ротам командир части заметил одну, аккуратно обшитую белым полотном посылку. По величине она была гораздо больше других. Отложив ее в сторону, после распределения посылок по ротам комбат поднял отложенную посылку на стол, подозвал присутствующих при распределении посылок: «Посмотрите на эту посылку и обратите внимание на этот адрес внизу», – показывая пальцем на написанное. Адрес был остроумен. Написано было так: «Прошу командование передать эту посылку самому смелому и ответственному бойцу». Слово «боец» было жирно подчеркнуто чернилами. «Нужно удовлетворить просьбу пославшего эту посылку, – сказал комбат. – Нужно подобрать кандидатуру получателя этой посылки». – «Товарищи, вот у меня есть кандидатура», – сказал комиссар батальона. Не спеша вынул из бокового кармана записную книжечку и стал листать листки. «Вот он, снайпер второй роты, Гриценко Григорий Петрович. Вы, наверное, помните, когда его награждали за уничтожение фашистов медалью “За отвагу”, он уже имеет на счету 96 убитых оккупантов. Кроме того, сам лично обучил своему делу человек 20, которые так, как и он, уничтожают [неразборчиво] победителей». – Как, товарищи, подойдет эта кандидатура?» – сказал комбат. Все в один голос сказали: «Подойдет». – «Где он сейчас?» – спросил комбат у комиссара батальона. «Он сейчас находится в засаде на нейтральной линии», – ответил комиссар. «Тогда как же его вызвать оттуда?» – спросил комбат у комиссара. «Очень просто, по телефону, – ответил комиссар. – Но это нужно тогда, когда стемнеет на дворе. Иначе немцы его заметят, когда он будет ползти по чистому полю». Успех Гриценко Г.П. в том, что он смело при ночной осенней темноте на нейтральной полосе доползал до переднего края немцев и в 100–150 метрах от них делал себе круглую ячейку и успевал замаскироваться под кочковатое поле. Его никак нельзя было обнаружить ни с передней немцев, ни с воздуха. Поэтому Гриценко легко поражал появившуюся голову выше бруствера немца.

Настала темнота, стали звонить через коммутатор, который соединял полевой провод телефона Гриценко. Но ответа не последовало. «Где-нибудь пулей пересекло провод во время перестрелки», – сказал комбат. «Нужно послать связного», – сказал начштаба. Поэтому задание пришлось выполнять мне. Благодаря проводу, который тянулся до ячейки Гриценко, я добрался с большим трудом. Главная опасность для жизни было чистое нейтральное поле, которое просвечивалось ежеминутно немцами ракетным осветительным огнем. Кроме того, в двух местах был пересечен полевой кабель и отброшен в сторону. Но мне все же удалось концы провода соединить и по-пластунски добраться до места нахождения снайпера. Передав устный приказ начальника батальона снайперу, который, не знающий меня, мне не верил, моим словам. «Почему же не передали через телефон?» – сказал снайпер. «Потому что провод был пересечен в двух местах и мне пришлось концы соединять между собой. Можешь позвонить в штаб, они там ждут тебя», – сказал я.

Уточнив приказ по телефону, начал он собирать свое боевое хозяйство. Мне передал катушку, на которую я должен наматывать полевой кабель. Мы благополучно добрались до кустов, где можно было подняться на ноги и смело шагать, не боясь частых ракетных освещений. Добравшись до штабной землянки и войдя в нее, я доложил комбату о выполнении задачи. Командир батальона велел снайперу все свое боевое хозяйство сложить в угол землянки. После чего позвал к себе и велел садиться на табурет около стола, где сидел комбат. На столе лежала посылка, которая своей белизной, привлекала взгляд, пришедшего. «Вот, тов. Гриценко, мы тебя позвали для того, чтобы вручить тебе вот эту посылку. Согласно адреса, написанного на посылке», – сказал комбат и подвинул поближе к Гриценко посылку. Когда снайпер прочел адрес, он сказал, что таких солдат, как я, очень много у нас в роте и во всем батальоне. Начштаба возразил замечанию снайпера и добавил: «Много нас, много. Но ты из них наилучший. Ты дважды был награжден медалью “За отвагу” за свои боевые дела, это одно, а другое то, что тебе есть чем похвалиться. У тебя около 100 челов. фашистов, которые больше не будут топтать нашу землю. И в данный момент ты достойный этой посылки. Командование батальона единогласно решило эту посылку вручить тебе. Поэтому будь хозяином и начинай ее вскрывать при наших глазах, нам тоже желательно узнать, чем мы тебя наградили». Гриценко вытащил складной нож и начал разрезать шов чехла,