Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Принц Нассау, пришед в Аспо и не застав гребных шведских судов, скрывающихся в заливе Роченсальмском, решился их там запереть. 27-го прибыл он в Киркум и послал к г. Козлянинову приказание из Курсала идти для соединения эскадр к Киркуму. Г. Козлянинов представлял, не угодно ли будет его оставить, дабы он мог, идучи шхерами, занять тот самый пост, где стоял принц Нассау, и пошел атаковать шведов прошлого года, тем более, что ему надобно прикрывать свои транспорты; а тут он их за собой иметь будет, да и неприятельское разделить внимание. Принц Нассау подтвердил ему идти непременно, вследствие чего ночью соединясь, обе эскадры пошли 28-го к тому месту, где г. Круз назначал в прошлом году свои станции для атаки неприятеля. Дошед пред полуднем,

Морская битва при Свенкзунде

сперва послали канонерские лодки, приказав стать на два или полтора пушечные выстрелы, а затем и все поднялись. Лодки лишь увидели неприятеля, застреляли по пустому, и <неучу> сию никто удержать не мог. Неприятельские парусные суда легли на шпринг, а канонерские шлюпки зачали сближаться к нашим, которые, в беспорядке расстреляв заряды, отступать начали, а попросту сказать, побежали. Галеры спешили на их подкрепление, а потом и парусные суда; но все пришло в такую конфузию, что друг друга давили, места не давали, не допускали стрелять, инако как с своим вредом, бились при случившейся погоде о каменные острова, становились на песчаные банки, словом сам себя разбивал и с нуждой могли вытянуться из пасов для спасения себя и ретирады. Неприятель не двигался с места, а только его канонерские лодки на ближнем выстреле преследовали наших, вредя большею частью подводные части. Урон с нашей стороны еще и по сие время неизвестен, но должен быть весьма велик. Капитан Дениссон убит, капитан Марчал потонул, две плавучие батареи потоплены, фрегатов, шебек и галер погибло немало; а к вящему несчастью, не знаю, правда ли говорят, что сняв с галер и других судов людей, не могли всех забрать; оставили более двух тысяч на ближнем острове, из коих немалая часть увезена неприятелем. Начальник потерял голову, отправив сюда г. Турчанинова и не хотел ни во что мешаться. Оставшиеся по нем решилися было ретироваться к Выборгу, но генерал-поручик Нумсен послал сказать г. Козлянинову, что сим он навлечет самые вредные следствия, что в подобных случаях надо бы созвать совет и соображая свое положение с другими частями, представить Государыне и от нее дождаться решения. Теперь кажется и начальник и все образумилися; но люди пришли говорят в робость. Впрочем неприятель еще и теперь меньше нас в силах, имея всего навсего от 50 до 60 судов; но мы еще сами не знаем, что точно потеряли и что осталося. Истину сего происшествия не от присланного г. Турчанинова я узнал, но по достоверным с берегу известиям{VI}. Все сие по моей откровенности для единственного знания вашего сообщаю.

Как скоро получим подробности, то я пошлю к вашему превосходительству нарочного с положениями, каковые тогда Ее Величеству учинить будет угодно”.

Таковы были выгоды, которые Императрица добыла, поручив главное командование иностранцу, не только не имеющему понятия о характере русских, но еще и о ремесле, за которое он взялся. Вверенная ему флотилия находилась, таким образом, под начальством человека, ничего не понимающего в морском деле и окружившего себя сухопутными и гвардейскими офицерами, смыслящими не более его; этим людям, однако, он дал в командование суда и отряды. Экипажи также не были лучше составлены; к той части, которая участвовала в прошлой кампании и, следовательно, приобрела несколько привычку к службе, добавили, чтобы пополнить число, крестьян и наемных волонтеров. Собрание столь нескладное, не было сотворено для получения выгодных результатов. Надо ли удивляться в таком случае в произошедшем? Как только принц Нассау появился пред неприятелем, последний приготовился с большим искусством его встретить. Русская флотилия, кроме той невыгоды для нее, которая происходила от незнания местности и средств неприятеля, и в особенности от глупейшей самонадеятельности ее начальника, должна была бороться при отступлении с ветром, с трудным и стесненным проходом, с подводными камнями, удобными для уничтожения, батареями и канонерскими лодками, которые ее обстреливали со всех сторон. Фрегаты, как самые сильные и тяжелые суда флотилии, труднее всех поддавались к маневрированию, и далеко не помогая и не поддерживая друг друга, они затрудняли лишь и сцеплялись без конца. Поэтому они все и погибли.

7 июля пришло от шведского флота судно под белым флагом, на котором находился майор Гейльман, имевший от герцога Зюдерманландского письмо к адмиралу, с изъявлением благодарности за хороший прием их офицеров, взятых в плен.

9 числа был пойман фрегатом “Надежда Благополучия” плывший посреди моря на лодке швед, который бежал от нас из плена и пробирался в шхеры. Шведы вели оживленную переписку с пленными, и все эти письма пересылались через нас. Письма пленных пересылались даже графом Безбородко, что видно из письма последнего к адмиралу от 8 июля. Получено 11 июля в 10 часу поутру.

“Милостивый государь мой Василий Яковлевич.

От одного из числа пленных офицеров, в Кронштадт привезеных, барона Армфельта письмо к такому же пленному, в Ревеле находящемуся, поручику Ульнеру, командовавшему галерой “Остер-Готландией”, прилагается при сем к вашему превосходительству с тем, не угодно ли будет приказать оное доставить по его адресу”.

12 июля адмирал получил следующее письмо графа Безбородко от 9 числа:

“Из сегодняшнего отправления вашего превосходительства усмотреть изволите, что принц Нассау пришел в себя и готовиться к дальнейшим предприятиям[326]. Он еще столько имеет сил, что ежели с осторожностью поступать станет, то может поправить случившееся. Государыня, зная Ваше к Ней усердие, надеется, что ваше превосходительство зависящее от вас пособие тут сделаете. Посылая принцу Нассау наставления, мы должны были войдти во многие подробности, дабы упредить какую-либо неполезную скоропоспешность.

Потеряв пять фрегатов, пять шебек, два полупрама, 16 галер, три бомбардирских катера и несколько мелких судов, а всего 52, мы не столько их жалеем, сколько людей, еще более понапрасно утраченных. Более 2000 человек ссажено было на остров, и, не имея гребных малых баркасов, катеров и шлюпок, оставили их на жертву неприятелю. Бедные люди, имея при себе оружие, набрав из разбитых судов сухарей, оборонялись против шведов, но когда подвезли лодки с 30 и 24 фунтовыми пушками, то