Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

потому не рассчитывая на ее утомление, полагать, что она успеет явиться к прорыву всего флота на место сражения. В этом, говорю я, мой отец мог вполне ошибиться, но принцу Нассау невозможно было не понять, что шведы кинулись сперва к нему, чтобы пробиться, а затем обратились к Крюсерорту. Он слишком хорошо знал, до мельчайших подробностей, что делалось у нас во флоте, из донесений, писем и сплетен, сам во все вмешивался, еще накануне прибытия в Зунд излагал в письме к Императрице свой план сражения корабельного флота адмирала, и оправдываться неожиданностью было смешно. Обрадованный одержанной им победой с первого момента, он в беспечности заснул, а когда его разбудили под утро, обстоятельства настолько уже выяснились, что нельзя было не отдать себе отчета в положении дела. Тщеславие и гордость ослепили его глаза совершенно в другом смысле; ему показалось, что адмирал Чичагов нарочно затеял бой, не посоветовавшись с ним, дабы всю славу приписать себе, и он решил отплатить своею неторопливостью. Бессомненно, что принц Нассау повлиял и на вице-адмирала Козлянинова, который был ему подчинен и двинулся с места еще позднее принца, а затем шел у него в хвосте. Когда принц Нассау увидал, что шведская флотилия наполовину уничтожена и взята в плен, то он окончательно рассердился и направился в море, что было также неудачно, так как поднялась буря. Для оправдания своего он сочинил совершенно небывалую и для нас — участников боя — с корабельным флотом, бессмысленную историю. Его подчиненные вроде графа Литта и Палена, на которых ложилась, естественно, та же неприятная тень, вторили показаниям принца и не менее отдалялись от истины. По словам принца Нассау, хотя он и видел утром вдали за Пейсари множество парусов к стороне Крюсерорта, но все это было до такой степени перемешано, что ровно ничего не мог он понять. Вследствие такого обстоятельства, он узнал о случившемся поздно и не поспел выйти из Зунда ранее полудня. В третьем часу поднялся сильный ветер, наша флотилия начала страдать от волнения, а шведская, далеко ушедшая, скрылась из виду. Виднелись только рассеянные суда, неизвестных величин и нераспознаваемой национальности. Вскоре его эскадра совершенно расстроилась от бури, мелкие суда бросились в шхеры, а его самого унесло со всеми большими судами за Гогланд. В Петербурге некоторые, конечно, поверили принцу Нассау.

Между тем во время преследования корабельного флота датчанин капитан Биллау[311], командир корабля “Мстислава”, настиг задний, контр-адмиральский, шведский корабль, быстро атаковал его, сбил бизань-мачту и принудил его сдаться. Атака эта, происходившая на виду обоих флотов, представляла из себя красивое зрелище. Корабль наш, более быстрый на ходу, так как шведский имел повреждения в верхних парусах, стал приближаться к последнему и, подойдя на выстрел, был встречен огнем двух кормовых пушек. Капитан Биллау продолжал свой путь, не отвечая ни единым выстрелом, и чем более с ним выравнивался, тем сильнее становилась стрельба неприятеля. Подойдя наконец на уровень, наш корабль ответил залпом своей батареи, и завязался жаркий бой. Вскоре у обоих затрепетали оборванные паруса, и скорость хода уменьшилась. Тут мы приметили, что шведский флаг был сбит и, развеваясь, летел в море. Можно было думать, что после этого неприятель сдастся, однако ж через мгновение на бизань-мачте поднимали уже новый флаг, но не успел он дойти до вершины, как другое ядро, ударившее в мачту, свернуло ее, и она упала по направлению от кормы к носу, покрывая своими парусами всю верхнюю палубу. Этим кончилось сражение. Шведский корабль назывался “София Магдалена”. Начальствовавший над ним контр-адмирал Лилиенфельд, отдав шпагу свою, спросил капитана Биллау: “видели ли Вы державшееся близ меня небольшое парусное судно, которое при Вашем приближении ко мне пустилось в шхеры?” Биллау ответил, что видел. Тогда Лилиенфельд произнес: “если бы вы знали, кто на нем, то конечно, оставя меня, погнались бы за ним”. Этими словами он объяснил, что на парусном судне, находился король, вторично избегнувший плена по неведению с нашей стороны.

Затем английский капитан Тет, командир “Кир-Иоанна” и фрегат Крауна “Венус” настигли большой неприятельский фрегат, который тотчас сдался. Продолжая преследование, капитан Тет взял в плен линейный корабль. К вечеру ветер сделался очень сильным, и погода чрезвычайно пасмурной. Захваченный фрегат, будучи плохо оберегаем, воспользовался темнотой на море и ушел. Во время преследования наши корабли до такой степени отставали, что адмирал очутился один с 74-х-пушечным кораблем и фрегатом, вблизи неприятеля.

Он счел необходимым тогда лечь в дрейф и дождаться остальных.

Мы видели, что ни большая быстрота хода русских кораблей, которые были обшиты медью, тогда как шведские корабли того не имели, ни сила трехпалубных кораблей ни к чему не служили в руках их командиров; ибо адмиралы, а также многие капитаны, командовавшие самыми сильными и лучшими ходоками флота, нашли возможность так маневрировать, что ни один из них не настиг неприятеля. Даже энергичный в начале кампании и сторонник атак, вице-адмирал Круз ничего не сделал. По честности, мы должны сделать исключение для иностранных моряков, таких как капитаны Тет, Краун и Биллау. Вот неизбежный результат неподвижной храбрости русского флота: поставьте их, привяжите их, они будут драться до последней крайности, но не ждите добровольного порыва вперед. Мы видим пример на эскадре контр-адмирала Повалишина, которая отлично сопротивлялась всему неприятельскому флоту, и она осталась бы на своему посту среди окутывавшего ее пожара, если бы адмирал не дал ей сигнал уйти.

В ночь на 23 июня наш флот собрался; в четыре часа утра, на рассвете, сигнал погони был возобновлен, но неприятель уже двигался, намереваясь войти в Свеаборг. В восемь часов адмирал, приметя еще возможность отрезать часть неприятельского флота, дал сигнал самым передним кораблям и фрегату, которым командовал капитан Краун, поворотиться на другой галс и преследовать неприятеля. Они настигли один корабль, называемый “Ретвизан”, взяли в плен и привели его ко флоту. Все эти призы были направлены в Ревельский порт, куда вскоре и прибыли.

После полудня мы видели, что неприятельский флот, считая себя в безопасности, лег на якорь у острова Киоланда, но адмирал, желая воспользоваться легким ветерком, стал лавировать, чтобы приблизиться. Шведы тотчас вступили под паруса и скрылись внутрь недостигаемого Свеаборгского порта, который поистине можно назвать Балтийским Гибралтаром.

ГЛАВА XXV

Шведская война 1790. Фридрихсгамское сражение Принца Нассау и заключение мира Донесение адмирала Чичагова о Выборгском сражении. — Награды. — Моя поездка в Петербург и зависть товарищей. — Посылка Шишкова с реляцией к Императрице. — Поражение нашего гребного флота у Фридрихсгама. — Адмиральская