Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

неопределенности стали многочисленные предположения относительно элементов сказания[184]. Эти ученые, кажется, тесно связали литературный характер сказания и его удаленность от действительности. В итоге они пришли к выводу о том, что литературный стиль предоставляет историку такую свободу действий, при которой вмешательство в сказание, изображение события и образы персонажей переходит за допустимую грань, постепенно модифицируя текст в сторону вымысла и мифотворчества.

Мухаммад Ахмад Халафулла пишет об этом: «Из разделения изложения событий на два типа: художественное и историческое – можно ясно понять, что изложение произошедших событий в Коране и разговор об этих событиях и персонажах является художественно-литературным, а не реально-историческим»[185].

Сторонники этой точки зрения указывают на присутствие в Коране признаков упомянутой свободы действий, например небрежности в изложении элементов сказания, выборочной передачи отдельных фрагментов события, несоблюдения хронологического или естественного порядка развития событий, приписывание определенных событий различным персонажам.

2.2.1.1.1 Критика первого мотива

Отделка деталей сказания психологически вызывает доверие слушателя. Однако всестороннее изложение совершенно необязательно и идет во вред красноречию. С другой стороны, степень подробности сказания зависит от его цели. Коран вводит или оставляет элементы сказаний в соответствии с божественной мудростью и дидактическими задачами. Точно также выборочную передачу отдельных сцен сказания следует рассматривать в контексте первичного характера провозвестнической функции.

Характерный пример упомянутой избирательности можно увидеть в изложении в Коране сказания о Нухе [= Ной]. Из всех 950 лет, которые он прожил среди своего народа, упомянуты только сцены строительства ковчега, извержения воды из земли и с небес, гибели в потопе всех грешников, даже сына самого Нуха, спасения верующих и пар животных[186].

Другим примером является выбор конкретных сцен и исключение сцен, понятных слушателю, чтобы не перегружать мысль последнего, а также не объяснять очевидного. Подобный метод отчетливо проявляется в сказании о Йусуфе [= Иосиф], самом длинном в Коране. Рубрикация упомянутого сказания выявляет около 28 действий. При этом между некоторыми сценами появляется вакуум, который можно заполнить с помощью различных видов контекста. Например, после подробного рассказа о встрече Йусуфа со своими братьями и воплощении его плана с целью задержать Бенйамина [= Вениамин] у себя, Коран передает полный безнадежности разговор братьев друг с другом: «И когда они отчаялись в нем, то остались наедине совещаться. Сказал старший из них: “Разве вы не знаете, что отец наш взял с нас клятву Аллахом? И раньше вы поступили несправедливо с Йусуфом. Не покину я землю эту, пока не разрешит мне отец или не повелит Аллах. Он – лучший из судей! Возвращайтесь к отцу и скажите: «О отец наш! Воистину, сын твой совершил кражу, а мы свидетельствуем только о том, что [твердо] знаем, и не хранители мы сокровенного. Спроси [жителей] селения, в котором были мы, и караванщиков, с которыми шли мы, [и убедишься ты], что говорим мы правду»”»[187].

В этот момент словно опускается занавес, и зритель переносится к другой сцене, которая происходит уже не в Египте и даже не на обратном пути. Это сцена встречи детей с отцом и его сетования: «И сказал [Йа‘куб = Иаков]: “Да, ваше зломыслие толкнуло вас на это дело, но – терпение прекрасно – может быть, Аллах соберет мне их всех. Воистину, Он – Всеведущий, Премудрый!”»[188]

2.2.1.1.2. Литературный характер не то же самое, что вымысел

Необходимо обратить внимание на одну тонкость: литературный характер произведения не тождествен вымыслу. Литературное произведение может прибегать к помощи любых художественных элементов, но при этом в соответствии со своими целями и задачами давать совершенно реалистический отчет о событиях. При этом вымысел, безусловно, используется в литературных произведениях достаточно широко.

Сайид Кутб пишет: «Меня удивляет, почему слова “художественный” и “вымышленный” трактуются как абсурдное недостоверное новшество? Разве нельзя передавать реалии в художественно-научной форме и при этом сохранять реалистический характер их описания? Неужели авторы романов и рассказов в своем свободном искусстве не стремятся к истинности? Да, это – искусство, но не от начала и до конца. Поэтому можно представить истину, полностью облаченную в одеяния искусства. Мы тоже способны, освободившись от переводческого мышления и чисто западных шаблонов, а также всесторонне и объективно оценивая распространенную терминологию, верно представить себе вышеупомянутое соображение»[189].

2.2.1.1.3. Базис коранических сказаний

Основой коранических сказаний, как уже было сказано, является назидание, согласующееся с целями ниспослания Корана, а не развлечение читателя несущественными деталями, не имеющими никакого отношения к основной задаче Священной Книги. Поэтому если будут отброшены отдельные элементы, не связанные с целью повествования, или игнорированы второстепенные процессы, то из этого никоим образом нельзя делать вывод о недостоверности ядра сказания. В том же самом ключе понимаются и особенности расположения событий, поскольку иногда обработчик сказания в зависимости от своих прагматических задач, не изменяя действительности, лишь меняет местами отдельные события в компоновке произведения, что, безусловно, становится ясным из общего контекста сюжета. Так, иногда в самом начале автор может говорить о концовке сказания, а затем переходит к подробному изложению его этапов. Например, история Мусы [= Моисей] в суре «ал-Касас» («Рассказ», № 28), где сначала указывается на то, чем окончилось сказание: «Но Нам было угодно оказать милость тем, кто был обездолен в земле [той], сделать их предводителями и наследниками, даровать им власть на земле и явить Фир‘ауну, Хаману и их воинству то, чего они опасались»[190]. Далее следует рассказ о рождении, младенчестве, зрелых годах и прочих событиях из жизни Мусы[191]. Кроме того, в исключительных случаях Коран пренебрегает естественным хронологическим порядком следования событий в сказании. Примером подобного подхода служит сказание о корове. Естественный ход событий этого сказания таков.

1. Убит израильтянин.

2. Люди разошлись во мнениях относительно личности убийцы, и это расхождение грозит народу смутой.

3. От Мусы требуют, чтобы он явил чудо и указал на убийцу.

4. Муса приказывает заколоть корову и бросить кусок от нее на убитого, дабы он ожил и показал убийцу.

5. Люди приводят различные отговорки, но в конце концов закалывают корову[192].

Четвертый и пятый этапы Коран приводит в самом начале, а затем говорит о первых трех[193].

Объясняя подобную перестановку, ‘Аллама Табатабаи говорит: «Предложение “[Вспомните,] как сказал Муса народу своему…” обращено к Пророку и представляет собой высказывание, находящееся в рамках сказания и ставшее введением, поясняющим последующие слова, обращенные к израильтянам. Здесь не указывается причина и цель повеления – они остаются отвлеченными, чтобы привлечь внимание слушателя и побудить его к поиску,