Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

языка является отсутствие реалистичности. Иными словами, символический язык всегда идет по пути иносказания. Разумеется, это не означает, что символический язык является плодом воображения и имеет дело с чистым вымыслом. Нет, имеется в виду, что реальность следует искать не в тексте, а в метатексте этого языка. Как уже было сказано, символы всегда указывают на свои метасмыслы.

2.2.2. Повествование от лица персонажа-нечеловека

Как правило, пользующиеся этим стилем изложения доводят цели своих высказываний до слушателей с помощью языка животных и даже неодушевленных предметов.

«Калила и Димна» – лучшее свидетельство в пользу этого утверждения. Когда мы читаем или слушаем рассказы из этой книги, мы испытываем на себе их глубокое воздействие. Между тем то же самое повествование, изложенное обычным, не символическим языком, не производит подобного эффекта.

2.2.3. Закодированность

Символизм опирается на код. Чтобы понять символический язык, необходимо узнать код. Это очень хорошо подходит языку мистицизма: мистики широко пользуются кодом, чтобы выразить цели своих высказываний. Например, Мулла Садра убежден, что, объясняя низведение Святой Истиной в ближний и дальний миры благости бытия как «нисхождение шагов Аллаха», а такие атрибуты Всевышнего, как «Красота» и «Величие», – как «две руки Святой Истины», суфии воспользовались символическим языком[221].

2.3. Различие между символом и знаком

Пауль Тиллих[222] перечисляет следующие свойства символа:

1. Указание на свою сверхреальность (выход за собственные границы).

2. Причастность к реальности и смыслу искомой вещи. 3. Обладание коллективной идентичностью.

4. Способность раскрывать и представлять нам различные аспекты действительности и разнообразные стороны нашего духа.

5. Способность примирять или разрушать (объединять или разобщать).

6. Зависимость развития и упадка от социокультурных условий[223].

Раскрывая первое свойство, Тиллих говорит: «В символическом изложении мы пользуемся символическим материалом или все тем же символом. Наименьшая единица символа сама по себе может быть реалией из повседневного опыта, историческим событием или чем-либо осязаемым и знакомым, однако применение ее реципиентом символа превращает ее в инструмент достижения смыслов, лежащих за пределами ее ограниченного эмпирического значения»[224]. Далее он поясняет: «Имея дело с символами, мы не должны искать их ограниченные эмпирические значения. Нам следует обратить свой взор на их фундаментальное свойство – способность выходить за собственные пределы»[225].

Именно это свойство символа выходить за собственные пределы идет вразрез с воззрениями таких ученых, как Фрейд, низводящих символ до уровня знака. Таким образом, символ, в отличие от знака, не может быть окончательно забыт, он не может не быть на виду; человек, знакомый с языком, не может видеть только обратную его сторону. Символ проявляет себя и вкупе со своей идентичностью и достоинством стремится создать смыслы и другие спектры, а затем привлечь к ним слушателей. Символ присутствует тогда, когда он ведет вверх, а знак показывает свою обратную сторону, не обладая чувственно воспринимаемым присутствием.

О втором свойстве Тиллих говорит: «Символ причастен к реальности той вещи, на которую он указывает и которую репрезентирует. Знак же не таков. Знак ни в малейшей степени не является частью или элементом реальности смысла, на который он указывает. Знак не имеет никакого врожденного сходства со смыслом, на который он указывает. Символ же обладает таким сходством»[226].

Из слов Тиллиха следует, что символ, в отличие от знака, не связан с конвенциональным миром бессознательного. Символ открывается, или лучше сказать – становится доступен созерцанию из глубин бурного океана смыслов и в тесной связи со смыслом по ту сторону сознания. Итак, знак – это договор, возникающий по воле носителей языка. Символ же не конвенционален. Он возникает вместе со смыслом и соответствующими ему обстоятельствами помимо нашего желания. Поскольку появление символа требует подходящих условий, оно связано с состоянием общества и его языковой культурой и в конечном итоге обладает коллективной идентичностью, то есть третьим и шестым свойством по классификации Тиллиха[227].

Формирование символов – работа экзистенциальной структуры человека. Нам неизвестны обстоятельства этого процесса, однако представляется, что в ходе создания символа человек не проявляет никакого волевого усилия или твердого намерения и не влияет даже на его характер, поскольку в случае сознательного изменения или обработки символа, а также внешней формы процесса изменится и содержание. Итак, если сновидение, которое в конечном итоге не является частью таинственного и идеального изображения видящего сон «я», может быть изложено только в той форме, в которой оно реализовалось и было воспринято, то познающий реципиент в этом случае тоже не будет частью таинственного и идеального изображения «его “я” в качестве реципиента, и может быть описан лишь в той форме, в которой он описывается»[228].

Здесь мы подходим к двум главным свойствам символа и символического произведения – динамичности и импрессивности. Сталкиваясь с символическим текстом, читатель всей глубиной своей мысли становится помощником символическому произведению и большую часть своих тайн ищет среди символов. Ввиду того что читатель не может твердо сказать, что смысл произведения в этом и только в этом, символическое произведение в какой-то степени обладает динамичностью, текучестью, свободой и недосказанностью: и создатель, и читатель выходят на широкий простор смыслов и относительной свободы. С одной стороны, читатель хочет раскрыть тайны символического произведения, поэтому он поневоле должен обладать сходными с автором личными качествами. А для того, чтобы обрести эти качества, он должен пройти через те же этапы, что и автор. Таким образом, символическое произведение обладает воздействием, то есть оно сдвигает читателя с того места, на котором он находится, и возвышает его, подводя прямо к смыслам, труднодоступным для разума. Этот аспект символического произведения встречается в религиозных и сакральных текстах. Секрет слов «само богопоклонение помогает обрести уверенное знание в процессе богопознания, а очищение и стяжание чистого и непорочного духа помогает нам прикоснуться к Корану и почувствовать близость его глубинной сущности» заключается именно в этой импрессивности символического изложения.

По выражению Хемингуэя, символические рассказы подобны айсбергам, верхушка которых видна, а остальная часть скрыта под водой. Именно эти неопределенность и элемент фантазии, заложенный в символических произведениях, пробуждающих воображение, позволяют им отойти от прозрачности знака и включить в себя широкий спектр смыслов, воспользоваться своей способностью быть динамичным и стать источником чувствования и движения: «Всякий читатель понимает литературное произведение в соответствии со своими когнитивными способностями. Поэтому художник-символист должен создавать такие произведения, которые не будут одинаково восприняты всеми в обыденном смысле. Напротив, каждый читатель согласно своему духовному состоянию и степени понимания найдет в них свой смысл»[229].

2.4. Символ, архетип, врожденная природа