Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

Вплоть до настоящего времени во всех работах, посвященных кораническим притчам и паремиям, слово тамсил в основном рассматривалось в двух значениях: пословица и религиозная притча. Как представляется, авторы этих работ исходили из предпосылки, что Коран, подобно многим литературным текстам, для объяснения своих целей приводит короткие, полные смысла аллегорические предложения в форме пословиц или аллегорические рассказы от лица людей. Поэтому в упомянутых трудах не нашло отражения понятие тамсил в значении «басня» (ат-тамсил ар-рамзи), относимом к символическому языку. Разумеется, следует признать, что чаще всего понятие тамсил используется в Коране в значении «пословица», которая нашла свое место в тексте Священной Книги.

3.3. Реальный или гипотетический характер притчи и паремии

Некоторые ученые, определяя понятие масал («притча, паремия»), говорят, что оно не несет в себе внешней реальности. Другие же убеждены в том, что в притче/паремии речь не идет о реальности или гипотетичности и вымышленном характере, что она может как заключать в себе внешнюю реальность, так и быть чистым вымыслом. Например, ал-Хашими поясняет: «Масал – это слово, которое внешне не соответствует реальности, но внутри него сокрыты возвышенные смыслы и глубокие учения»[270].

‘Аллама Табатабаи убежден, что притча может соответствовать внешней действительности, а может носить гипотетический или вымышленный характер. Давая определение понятию масал, он пишет: «Масал означает описание, воплощающее что-либо в том состоянии, в котором оно находится, будь то описание внешней реальностью или же чистым предположением и вымыслом. Такими могут быть, например, притчи, представленные в форме беседы животных или представителей неорганического мира друг с другом»[271].

3.4. Различие между аллегорией и антиреалистическим изображением

Можно ли наличие в Коране притч и паремий считать доказательством недостоверности определенной части его сюжетов? ‘Аллама Табатабаи, отметив, что значение слов мисл и масал сходно со значением слов шибх и шабах («подобие, подобный»), говорит: «Оно подразумевает изображение слушателю чего-либо. Масал – это предложение или сказание, которое в метафорической форме доносит до слушателя смысл, подразумеваемый говорящим. Например: “Притча о тех, на кого была возложена Тора, а они ее не вынесли [= не соблюли ее заветов] – это притча об осле, навьюченном книгами. Скверная притча о народе, который считает айаты Аллаха ложью, ибо Аллах не ведет путем истинным народ беззаконный!”[272]» Далее ‘Аллама указывает на атрибутивное значение слова масал, полагая, что фраза «Посмотри, какие притчи приводят они тебе! Сошли они с пути истинного и не могут найти дороги»[273] подразумевает именно его[274].

Если взглянуть на употребление слова масал (амсал) в Коране, то можно убедиться, что понятие тамсил встречается в значениях «описывать», «уподоблять абстрактные истины чувственно воспринимаемым образам» или «использовать притчу или пословицу». Однако стремление приписать Корану наличие «вымышленных сказаний», пусть даже и направленных на воспитание людей, сталкивается с серьезными трудностями[275]. В принципе, описание прямого, а не вымышленного смысла с помощью притч и паремий, имеющее целью приблизить его к слушателю, – самое обычное дело. Это наиболее легкий путь объяснения различных истин[276]. Иначе говоря, это язык, идущий «от корня к поверхности», своего рода обыденный язык, предназначенный для понимания реалий и не заключающий в себе сложностей специального языка.

‘Аллама Табатабаи, комментируя айат, в котором истина и ложь сравниваются с водой и пеной[277], пишет: «Этот пример говорит нам, что реалии видимого мира суть проявления, необходимые для изображения сокровенного мира и духовных истин. Поэтому правильные убеждения в душе верующего сравниваются с водой, нисходящей с небес. Эта вода течет в реках, люди пользуются ею, сердца их оживают, в них поселяются добро и благословение. А ложные убеждения в душе неверующего человека уподобляются недолговечной пене бурного потока»[278].

В этой интерпретации подразумевается все то же уподобление абстрактного чувственно воспринимаемому, столь распространенное в общепринятых принципах коммуникации. Точно так же использование в речи пословиц для выражения определенных намерений не вызывает никаких сомнений, поскольку пословица, в свою очередь, обладает неким зримым началом, даже если мы этого не знаем. Например: «Не уподобляйтесь той женщине, которая распустила свою пряжу после того, как прочно скрутила нити. Вы обращаете свои клятвы в средство взаимного обмана, потому что один народ многочисленнее другого. Воистину, Аллах испытывает вас, и в День воскресения Он непременно даст вам разъяснение о том, в чем вы расходились»[279].

Говорят, что эта притча представляет собой аллюзию на рассказ о Райте, глупой женщине, жившей в эпоху неведения: утром она пряла свою пряжу, а вечером распускала ее[280]. Впоследствии эта история стала примером того, кто разрушает сделанную работу.

Другое содержание понятия тамсил в Коране можно выразить фразой «богооткровенные истины». Комментируя айат о ясных и неясных айатах[281], ‘Аллама Табатабаи проводит филолого-гносеологический анализ и отмечает: «Человеческое понимание больше имеет дело с чувственно воспринимаемыми вещами и не может с легкостью постигнуть то, что находится за их пределами. С другой стороны, наставление Создателя через религию не ограничивается какой-либо конкретной группой. Напротив, оно должно стать уделом всех людей из любых социальных слоев. Кроме того, поскольку Коран включает в себя аллегорические сюжеты, эта особенность стала причиной того, что высказывания Священной Книги приобрели иносказательный оттенок. То есть Коран берет известные людям значения и вкладывает в них неизвестные им понятия, дабы они могли усвоить их»[282].

Хотя коранические айаты (в частности, «Мы сделали его арабским Кораном, – может быть, вы уразумеете! Он находится в Матери Писания [= Хранимой Скрижали] у Нас, возвышенный, мудрый!»[283]) ясно не говорят об этом, обращаясь к аллюзиям, все же, не ограничиваясь последними, они иллюстрируют его через сравнение с истиной и ложью: «Он низвел с неба воду, и в [сухих] руслах потекли [потоки] согласно размерам их. И [каждый] поток унес на поверхности пену. Похожая пена [появляется] на том, что они плавят в огне для [изготовления] украшений или предметов утвари. Так Аллах показывает на примере, [где] истина и [где] ложь: пена уйдет, а то, что приносит людям пользу, пребудет на земле. Так приводит Аллах притчи!»[284]

Таким образом, очевидно, что словесная форма Корана – это притчи и паремии, излагающие истинное учение Аллаха. Для изложения этого учения Всевышний низвел его до уровня всеобщего понимания. И это неизбежно, поскольку люди постигают лишь осязаемое. Поэтому универсальные понятия им тоже необходимо объяснять через осязаемое[285].

С