Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

сюжетом, в область переносных значений и усмотреть в них духовные аспекты, все же нет никаких сомнений, что прямое значение айатов говорит о реальных событиях, произошедших с нашими прародителями. И поскольку в этом сказании нет ни одного выражения, которое невозможно было бы истолковать на основании его прямого значения и которое не согласовывалось бы с логическими нормами, у нас нет никакого повода не принимать прямого значения этих айатов… Кроме того, это предполагает, что если сказание об Адаме и Еве, их создание в раю, повеление ангелам поклониться Адаму, отказ Иблиса и его власть над сынами Адама, изгнание Адама и его супруги из рая и прочие излагаемые Кораном подробности мы признаем аллегориями и вымышленными легендами, призванными проиллюстрировать тему, то это будет противоречить методике толкования»[322].

Ввиду особой чувствительности проблемы трактовки айатов Корана, как, впрочем, и всех сакральных текстов, в рамках символического языка необходимо оценить ряд критериев, позволяющих выявить наличие этого языка, дабы в свете упомянутых критериев можно было должным образом судить об изучаемых айатах. Эти критерии таковы:

1. Отсутствие возможности реализации прямого значения. Под возможностью здесь понимается не только сущностная возможность, но также обыденная (‘адди) и потенциальная. Это значит, что если на онтологическом, обыденном или потенциальном уровне айат нельзя понять в его прямом значении, то при наличии и реализации других элементов мы трактуем его в рамках символического языка. Например, многие комментаторы понимают следующий айат в контексте символического языка: «Потом утвердился Он к небесам – а они были дымом – и сказал им и земле: “Приходите добровольно или невольно!” И сказали они: “Мы приходим добровольно»”»[323]. Их аргумент состоит в том, что беседа с небом и землей невозможна с логической точки зрения, поскольку небо и земля не обладают разумом, а к существу, не обладающему разумом, нельзя обращаться и получать от него ответы. Однако очевидно, что те, кто убежден в том, что разум влияет на все бытие, не станут критиковать трактовку данного айата в его прямом значении.

2. Опора на «погашающий» контекст. Согласно правилам риторики, понимание высказывания в иносказательном значении при наличии «погашающего» контекста не только не осуждается, но и необходимо, поскольку говорящий, опираясь на этот контекст, подразумевает значение, отличное от прямого. На самом деле настаивать на прямом значении в подобных случаях означает потерять подлинное намерение говорящего и завести дух высказывания в тупик. Символический язык – это своего рода метафора, которая, подобно прочим видам иносказания, при наличии контекста может служить законным основанием для понимания значения айата в рамках этого языка. Поэтому, если комментатор, трактуя айат в формате символического языка, опирается на тот или иной вид контекста, то это не встретит никаких возражений, если только не возникнет сомнений в актуальности самого контекста.

Одним из подтверждений необходимости опираться на контекст служат высказывания Ибн Муджахида, принадлежащего к зачинателям коранической экзегетики среди последователей сподвижников пророка Мухаммада. Некоторые ученые считают, что его методика толкования стала предпосылкой появления мистико-символической методологии комментирования Корана. Ибн Муджахид считает, что следующий айат является аллегорией: «Вы, конечно, знали тех из вас, кто нарушил [запрет] субботний. Мы же сказали им: “Будьте обезьянами презренными”»[324]. Здесь подразумевается, что Господь изменил их сердца, уподобив их сердцу обезьяны, которое не внемлет назиданию и не страшится запретов[325].

Аз-Замахшари в ал-Кашшафе [Раскрывающий] подтверждает точку зрения Муджахида[326].

Среди поздних комментаторов в контексте символического языка этот айат трактовал Рашид Рида. В пользу своего утверждения он приводил следующий довод: «Это космологическое, а не религиозно-законодательное повеление. Иными словами, после этого повеления Аллаха они, в соответствии с обычаем Всевышнего в природе и человеческой этике, уподобились обезьянам, унижаемым и гонимым людьми, в том смысле, что они явно преступили божественные установления и без всякого стыда ловили рыбу вопреки запрету Аллаха, тем самым позволив себе согрешить и выступить против Всевышнего. Поэтому их презирали и считали недостойным для себя иметь с ними дело»[327].

Рашид Рида полагал, что последующий айат свидетельствует в пользу его утверждения. Контекст может быть связанным, то есть заключаться в самом Коране, как в данном случае, а может быть несвязанным – например, заимствоваться из Сунны. Так, ‘Аллама Табатабаи за подтверждением своей трактовки айата о сотворении Адама в рамках символического языка обращается к высказыванию Нахдж ал-балага [Путь красноречия]. Имам ‘Али в первой проповеди из Нахдж ал-балага подробно передает сказание о со-творении Адама, а затем говорит: «И поклонились они, кроме Иблиса и войска его…». ‘Аллама пишет: «В сюжете, связанном с поклонением, только шайтан уклонился от него, а его войско – нет. Таким образом, ясно, что данный айат – это аллегорическое изображение того, что происходит с людьми в их земной жизни»[328].

4. Два подхода к выявлению символического характера языка Корана

Теперь представляется уместным исследовать все сказанное выше в рамках двух подходов. В принципе, данный предмет можно рассматривать в двух аспектах. В первом случае можно взять символ в понимании Пауля Тиллиха и на этом основании трактовать язык Корана как символический, давая ему соответствующую оценку. Во втором случае можно изучать символический характер языка Корана с позиций мусульманских мыслителей.

4.1. Символический характер языка Корана согласно теории Тиллиха

После размышления над высказываниями Тиллиха и его единомышленников можно сказать, что в религиозном сочинении слово с символическим значением обладает следующими характерными особенностями:

1. В слове с символическим значением подразумевается означаемое, выходящее за рамки сознания.

2. Означаемое, выходящее за рамки сознания, – предмет весьма запутанный, поскольку указывает на нечто находящееся за пределами материального и над уровнем чувственного восприятия всего сущего. Для описания этого запутанного предмета используется символический язык. Говорить об этом запутанном предмете можно только на символическом языке.

3. Значение символа, выходящее за рамки сознания, – это Бог или нечто Его замещающее. Таким образом, функция символа – своего рода познание Бога, требующее наличия сердечной связи с Ним. Речь здесь идет именно о сердечной связи и непосредственном ведении Бога, а не о чисто умозрительном представлении или приобретенном знании. Под функцией здесь понимается основная непосредственная, а не опосредованная функция. Итак, высказывания из области физики и химии, а также высказывания, связанные с чувственно воспринимаемыми предметами, могут опосредованно привести к установлению связи индивидуума с конечной целью бытия. При этом они не будут восприниматься как символические[329].

По мнению сторонников этой теории, религия тождественна познанию Бога, это сердечная связь с Ним и ничто иное. Религиозным называется такое высказывание, непосредственной функцией которого