Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

жизни. С точки зрения материи и опыта это произведение антиреалистично, однако с точки зрения нематериального оно даже достовернее реальности и обладает большим воздействием, поскольку в нем нет трудностей реального мира, и оно способно перенести слушателя в такие сферы, которые в реальном мире невозможны, а затем в этих сферах донести до него свое объективно реальное дидактическое послание. Таково одно из важнейших свойств искусства.

6. Взгляды ряда выдающихся мусульманских философов на понятия «символ» и «аллегория»

6.1. Аллегория с точки зрения Муллы Садры

Садр ал-Мута’лихин Ширази в ряде своих сочинений помещает заслуживающие осмысления рассуждения относительно аллегории. Поначалу он говорит, что положение живущих в дольнем мире, а также их любовь и привязанность к земным страстям подобны состоянию слепых летучих мышей, привыкших к тьме, и что с наступлением утра всеобщего воскресения их охватит волнение и ужас. Далее он продолжает: «Цель этой аллегории – излишние очевидность и прояснение. Намерение состоит в том, чтобы умы, неспособные постигнуть истины бытий и миров, поняли их. Кроме того, цель всех притч и аллегорий, вошедших в Коран и пророческие хадисы, – осведомление людей, чуждых понимания обстоятельств будущего мира, по слову Господа: “Эти притчи Мы приводим людям, но разумеют их только обладающие знанием”[348]. Возможно, целью философов, которые в своих логически обоснованных сочинениях использовали аллегорию, было облегчить восприятие смыслов для слабых умов, неспособных постигнуть дух и истину смысла иначе, как в материально воплощенной форме. Ибо каждая из реальных единиц человека обладает чувственно воспринимаемыми подобиями, соответствующими реальности ее самой. Однако все физические и материальные чувственно воспринимаемые предметы по отношению к своим умозрительным модусам считаются образами и подобиями. Так, земной мир и все, что в нем, по отношению к миру будущему и всему, что в нем, считается образом и подобием»[349].

Мулла Садра утверждает, что обладатели мистического знания и суфии использовали аллегорию для изложения возвышенных истин. Об этом он пишет следующее: «Использование аллегорического языка ‘арифами и суфиями получило всеобщее распространение. Так, низведение Господом в ближний и дальний миры благости бытия они аллегорически понимали как шаги Всевышнего, и такие атрибуты Аллаха, как Красота и Величие, а также ангелов разума и души – как две руки Аллаха, ибо две руки – средство [проявления] щедрости Господа. Эти выражения, являющиеся их обычаем, согласуются с Писанием и Сунной»[350].

Комментируя айат: «Воистину, Аллаху не зазорно приводить в качестве притчи комара и даже то, что меньше его. И те, кто уверовал, понимают, что это – истина [, ниспосланная] от Господа их. Те же, кто не уверовал, скажут: “Чего хотел Аллах, [приводя] эту притчу? (би хаза масалан)” [А] Он одних вводит в заблуждение ею, а других ею же ведет путем истинным. Но ввергает ею в заблуждение Он только порочных», Садра поясняет, почему для изложения высших истин Аллах использует аллегорию, тем более построенную на сравнении с ничтожными вещами. Так, он говорит: «Основная цель аллегории – прояснить предметно-логическое значение, снять с него неопределенность и представить это значение в чувственно воспринимаемой форме, дабы таким образом воображение, не утруждая разума, пришло ему на помощь. Ибо до тех пор, пока человеческий разум соседствует с этими силами восприятия, он не в состоянии постигнуть дух и суть значения без сопутствия силы воображения и [изображаемой ею] картины»[351].

В качестве доказательства своего утверждения он приводит примеры использования аллегории в речах ораторов (как арабов, так и неарабов), а также в священных книгах, в том числе в Евангелии.

Продолжая пространные рассуждения о непорочности пророков, Садра признает сказание о Дауде [= Давид] (о приходе к нему ангелов и их тяжбе перед ним) аллегорическим, но при этом он убежден, что это сказание не покрыто налетом лжи, поскольку аллегория не относится к категории повествования, чтобы быть названной ложью. Так, он пишет: «Рассказ о двух ангелах – аллегория [, использованная] ради изображения [сюжета], а не отчет в смысле высказывания, чтобы быть названным ложным»[352].

Из слов Садры можно сделать следующие заключения относительно аллегории.

1. Аллегория используется ради достижения двух целей. а) Иногда возвышенное содержание оказывается недоступным человеческому пониманию, даже обладателям совершенного разума. В подобных случаях аллегория проясняет и раскрывает смысл.

б) Иногда содержание не настолько далеко от понимания, однако, возможно, его реципиент обладает недостаточно сильным умом. Очевидно, что в таких случаях аллегория используется для того, чтобы упростить содержание и изложить его в наглядной форме.

2. Аллегория присутствует в языке Корана и Сунны. Ее цель – объяснение истин всем людям без исключения.

3. Философы, обладатели мистического знания и суфии прибегали к аллегорическому методу для того, чтобы привести возвышенные истины к уровню всеобщего понимания.

4. Одним из препятствий для понимания подлинного духа возвышенных смыслов и истин служит привычка и привязанность разума к материальным силам восприятия. По этой причине воображение, используя аллегорию и воплощая смысл, приходит на помощь разуму, чтобы сделать смысл как можно более ясным.

5. В принципе, не только все чувственно воспринимаемые предметы материального мира, но и весь мир в целом обладают умозрительными модусами и в сравнении с ними являются образами и подобиями. Последний тезис, который Мулла Садра подчеркивает особо, испытал на себе влияние платоновского учения о подобиях, что подтверждает и сам Садра в своих работах[353].

6.2. ‘Аллама Табатабаи и символ

‘Аллама Табатабаи, несколько раз излагая сказание об Адаме, неизменно указывал на его аллегорический характер. Рассмотрим его точку зрения. ‘Аллама смотрел на проблему наличия в Коране притч и паремий несколько глубже. По его убеждению, у Корана две формы бытия: трансцендентная, божественная, которая реализуется на Хранимой Скрижали, и материальная, словесная, которой располагаем мы. Поскольку учение Корана было низведено с крайне высокого уровня, его словесное оформление неизбежно указывает на эти трансцендентные истины в иносказательной манере. Так, во всех культурах глубокое и возвышенное учение принято разъяснять людям, излагая его в форме паремий и притч. Табатабаи пишет: «Слова Корана, излагающие истинное божественное учение, суть иносказание, поскольку в этих айатах божественные речения низведены до уровня обыденного человеческого понимания, ведь люди усваивают лишь чувственно воспринимаемые материальные вещи, и обобщенное содержание они постигают исключительно в форме физических, материальных предметов… Итак, коранические высказывания – это иносказание, за которым находится то, что они выражают. Прояснение непонятых намерений и тонких вопросов с помощью многочисленных и разнообразных притч и паремий – это традиция, распространенная во всех языках мира и несвойственная какой-либо одной нации или