Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

ряда ученых, изобразительную метафору, вероятно, можно считать источником экспрессивных символов в религии и науке, своего рода языком или знаком для обозначения высших сверхчувственных истин, имеющих целью приблизить сознание слушателя к необходимому уровню[315].

Дороти Эммет считает, что чувство смирения перед величественностью, охватывающее человека при взгляде на возвышенное место, служит подходящим сравнением реакции человека перед величием Господа. С точки зрения христиан личность Христа есть высшая модель Бога.

В подобном контексте выражение «наместник Бога» в адрес избранных, выступающих проявлениями имен Всевышнего на земле, вероятно, следует понимать как аллегорическое или символическое. Возможно, выражения «дом Аллаха» (байт Аллах) и «кровь, пролитая ради Аллаха» (сар Аллах) – того же плана. Кроме того, такие действия, как воздевание рук во время молитвы, поясной и земной поклоны, облачение в ихрам во время хаджа, стояние в долинах ‘Арафат, Муздалифа и Мина, бросание камней, бег между холмами ас-Сафа и ал-Марва, таваф и пр., могут заключать в себе глубинное, символическое содержание, означающее отсечение сердца от всех недостойных привязанностей, основание претендовать на жизнь после воскресения и попытку схватиться за прочную вервь, то есть источник всяческих благ и совершенств.

Идею приверженности пути единобожия Коран вкладывает в выражение сибгат Аллах («религия Аллаха»)[316]. Кроме того, веру и деяния верующих Коран уподобляет дереву, корни которого прочны, а ветви плодоносны: «Разве ты не видишь, что Аллах в качестве притчи привел непорочное слово, подобное чистому дереву, корни которого прочны, а ветви [уходят] в небеса? Оно непрестанно приносит плоды с соизволения Господа своего. Аллах приводит людям притчи – может быть, они опомнятся»[317].

3.7. Потенциальная достоверность в аллегорических сказаниях

По убеждению ряда ученых, исторические сказания Корана характеризуются реалистической достоверностью, а аллегорические сказания – тематической достоверностью. Между тем другие ученые отрицают этот факт и признают его вымыслом. По их мнению, если допустить подобное, то на коранические сказания будут перенесены причудливые и далекие от реальности элементы, – тем более под предлогом того, что это аллегория, – и таким образом будут отвергнуты некоторые истины религиозного законодательства.

Объясняется это тем, что применительно к аллегорическим сказаниям достоверность рассматривают в двух аспектах:

1. Потенциальная достоверность. Это означает, что герои сказания не персонифицированы и не существовали в действительности, однако подобные им люди могут существовать в реальной жизни. Причина в том, что сказание говорит о природных склонностях и инстинктах рода человеческого, полностью восходящих к реальности.

2. Художественная достоверность. Это означает изображение героев с помощью словесных описаний и диалогов, точно передающих их чувства, переживания и мысли[318].

3.8. Вымысел в аллегорических сказаниях Корана

Представляется, что будет правильным отрицать проникновение вымысла в коранические сказания. Шайх Махмуд Шалтут пишет: «Это взгляды, которые помимо неверных выводов стирают из сердца сакральность Корана, сводят на нет почтение перед Истиной и потрясают основы всех коранических сюжетов – вероучения, религиозного законодательства, сообщения о предках и будущих событиях. Тогда у каждого человека появляется возможность сказать: “У Корана нет ни одного означаемого, он не указывает ни на какую реальность”»[319].

3.9. Почему следует опасаться считатьнекоторые коранические сказания аллегорическими

Причины, вызывающие у критиков аллегорического толкования страх перед этим методом и его безоговорочное отрицание, таковы:

1. Влияние на носителей подобных взглядов западной идеологии.

2. Отсутствие эмоционального воздействия коранических сказаний в свете символико-аллегорических комментариев. Мухаммад Шадид пишет: «Если сказание об ‘Узайре мы признаем символом и аллегорией, а само сказание – легендарным, то оно уже не будет обладать эмоциональным воздействием и нести в себе определенный посыл, поскольку мощный воспитательный посыл и эмоциональное воздействие сказания на души людей возможно в том случае, когда передаются реальные события. В противном случае символическое вымышленное сказание теряет весь свой эффект»[320].

3. Коранические сказания теряют свою историческую ценность.

4. Опасение, что подобные толкования распространятся и на остальные сюжеты Корана.

5. Противоречие этих толкований ряду надежных достоверных хадисов, посвященных кораническим сказаниям.

Представляется, что упомянутые затруднения возникли из-за неверного понимания смысла и функции символа. В целом при изложении иносказательного содержания говорящий выражает свое намерение литературным стилем, лишая лексему или предикат прямого значения. Кто-то переводит эту проблему в область поэзии и говорит, что поэт своими гиперболизацией и пустословием идет по ложному пути, хотя на самом деле и в поэзии эти затруднения отвергаются, поскольку поэзия строится на воображении, а дело воображения – преувеличивать или преуменьшать. Иными словами, упомянутые затруднения происходят из-за отсутствия должной фиксации содержания понятия «ложь». Кажется, воображают, что любое высказывание, не соответствующее реальности, – ложь. А между тем в реализации содержания понятия «ложь», помимо сказанного, принимаются в расчет два условия:

1. Когда говорящий стремится говорить прямо. В связи с этим тому, кто впал в растерянность, скажут: «Я вижу, одной ногой ты идешь вперед, а другой – назад» (= «колеблешься»). В данном случае, даже если этот человек на самом деле не пошевелит ни одной ногой, высказывание не будет ложным, так как цель говорящего – аллегория. В этом предложении он подразумевал его аллегорическое значение, а именно – растерянность.

Точно так же, когда в стихотворении мы читаем:

Слышал я, что в далеких краях

с вьючного животного упал груз предводительства.

Он сказал: «Скупца, любителя услад земных,

наполнит либо довольство малым, либо земля

                                                                        на могиле,

это не означает, что Са‘ади говорил прямо, так что у него можно было спросить: «Кто этот предводитель? Что это был за груз? И где он упал с вьючного животного на землю?»

2. Когда не будет контекста против прямого значения высказывания. Поэтому наличие хоть какого-нибудь контекста, лексического или ситуативного, не оставляет места для лжи. Так, в предложении «Я видел бросающегося льва» Зайд на самом деле не является львом, однако контекст «бросающегося» показывает, что подразумевается смелый человек, то есть Зайд смел, как лев. Следует обратить внимание на следующие слова Хатиба Казвини: «Метафора отличается от лжи тем, что опирается на аллегорию и устанавливает контекст [, показывающий, что] подразумевается не прямое значение»[321].

Для того чтобы пояснить, насколько чувствительным моментом является трактовка айатов в свете символического языка, приведем один пример. Некоторые комментаторы считают айаты, в которых приводится сказание о сотворении Адама, символическими или аллегорическими. Свое утверждение они подкрепляют рядом аргументов. Другие комментаторы высказывают серьезные критические замечания по этому поводу: «Хотя кое-кто из комментаторов… старается придать сказанию об Адаме и его супруге аллегорический, иносказательный или, говоря современным языком, символический характер, стремясь перевести все высказывания, связанные с этим