Типология коранических сказаний. Выявление реалистических, символических и мифологических аспектов - Сейед Абу-л-Касем Хусейни

предназначенный для более примитивного обучения, однако он недолговечен. По словам известного современного философа ‘Абд ар-Рахмана Бадави, школа или религиозное течение, которое все свои истины и весь смысл своего учения предполагает выражать прямыми, одномерными и ясными словами, просуществует недолго, поскольку аудитория этого религиозного течения состоит из разных типов людей – это и простые, и образованные люди, относящиеся к различным слоям общества. И кроме того, аудитория религиозного течения – это не одно поколение, живущее в определенное время. Это разные поколения, сменяющие друг друга на протяжении истории. Они отличаются друг от друга образом и глубиной мышления, а также направленностью мировоззрения. И язык, который религиозное течение изберет для изложения своего учения, поневоле должен быть многовекторным и многослойным, при том, что каждый его слой будет понятен любому поколению и каждый его вектор будет ясен любой отдельно взятой группе людей»[211].

Следует отметить, что эти слова не расходятся с тем, что мы говорили о реалистическом характере языка Корана в первой главе, поскольку символ в нашем понимании, а также в понимании автора приведенных слов, интерпретирующего его как многослойный, нисколько не противоречит реализму и согласуется с мнением ряда комментаторов, признающих аллегорический характер некоторых сказаний и фрагментов Корана (например, со словами ‘Ал-ламы Табатабаи и Муртазы Мутаххари об аллегорическом характере сказания об Адаме, которое мы подробно разберем в конце настоящей главы).

Две составляющие символа: форма и содержание, или означающее и означаемое – бесконечно открыты и пространны. Форма символа, являющаяся его видимой и узнаваемой частью, выражает смыслы и качества, которые по большей части не могут быть воплощены и иногда противоположны друг другу. Например, символическое изображение огня имеет несколько значений: огонь очищающий, огонь плоти, огонь Ахримана, адское пламя… Кроме того, смыслы символа, открытые, бесконечные и невоплощаемые, проявляясь, могут облачаться в образы всего реального мира – неорганического мира, флоры, фауны, космоса и мира людей. Например, понятия «божественность» и «сакральный мир» воплощаются в самых различных формах: воздвигнутый камень, большое тенистое дерево, орел, змея, звезда или планета, Христос, Будда, Кришна… Таким образом, и форма, и содержание символа являются носителями смыслов и образов, и эта гибкость и широта содержания считается характерной особенностью символа[212].

Карл Юнг говорит: «То, что мы называем символом, состоит из некоего термина, названия или даже образа, которые могут представлять собой нечто хорошо знакомое из повседневной жизни, и вместе с тем помимо явного, общеизвестного смысла обладать особыми имплицитными смыслами. Символ указывает на нечто неопределенное, непознанное или скрытое от нас»[213].

В этих словах содержится вполне определенное указание на реалистическое измерение символа. То есть символ не обязательно избегает реальности, и вполне вероятно, что событие, о котором мы рассказываем с помощью символического языка, реализуется во внешнем мире. Но символ обладает многослойным значением, и за той реализованной вовне объективностью постигаются иные значения символического выражения.

Шайх Рузбехан Бакли Ширази дает такое объяснение слова рамз («тайна»), которое вполне подходит для понимания значения слова «символ»: «Тайна глубинна и хранится под внешним словом – овладеет ею только тот, кому она предназначена. Истинная сущность тайны – сокровенные истины в тонкостях науки, произнесенные на зашифрованном языке в обратном порядке букв»[214].

В объяснении Рузбехана хорошо видно, что тайна, или символ, указывает на сокровенную реальность, которая, безусловно, излагается особенным языком, иногда даже перевернутым языком, внешне не соответствующим действительности. Это объяснение полностью согласуется с экстатическими изречениями суфиев.

Маулана Джалал ад-Дин Руми в Фихи ма фихи [В нем то, что в нем] пишет: «Когда ты взглянешь на себя в зеркало, то увидишь вещи, которые оно представляет непостижимыми, [но] когда для этого слова приведут подобие, оно станет постижимым, а став постижимым, оно сделается чувственно воспринимаемым»[215].

Слова Мауланы объясняют так: «Изложение с помощью подобий есть отклонение от состояния, содержащего смысл и знание, которое сопровождается сокрытием смысла. Это придание умозрительному глубинному опыту объективного и чувственно воспринимаемого образа. Осязаемо представлять неосязаемое или излагать неизвестное с помощью известного, собственно, и означает говорить с помощью подобий, загадок или символов»[216].

Эдгар Морен в третьем томе «Метода» исследует процесс познания. В главе под названием «Дихотомическое мышление: разум – миф» основные характеристики символа он определяет следующим образом: «Символ включает в себя связь идентичности с тем, что он представляет в символическом виде. Символ при всех его возможностях сам по себе есть то, что изложено в виде символа. Символ создает в человеке ощущение осязаемого присутствия того, чем является символ. Символ способен сконцентрировать в себе беспорядочный пучок смыслов. Использование символа опирается не на правила формальной логики и не на рационально-эмпирические категории. Напротив, символ обладает своего рода экзистенциальной резистентностью перед формированием понятий. Иными словами, символ обладает, главным образом, социальной природой и функцией, и в этом смысле можно понять его место в социальной структуре»[217].

Анализируя характерные свойства символа, он, сам того не осознавая, косвенно выражает мнение о сущностном качестве символа (учитывая базовые принципы появления последнего, то есть упорядоченность и тождественность бытия), которое, как можно утверждать, подчиняет своему влиянию большинство остальных качеств. Речь идет о принадлежности символа к обширной сфере бессознательных смыслов. Символ передает связь идентичности, поскольку образы бытия повторяются и формируются в удивительной тождественности. Символ отказывается от формальной логики и рационально-эмпирического опыта, поскольку он не относится к миру человеческого знания, разума, воли, рассудка и самосознания. Символ оживляет чувство осязаемого присутствия смыла и придает смыслу объективный и сенсибельный характер, поскольку он по самой своей сущности тесно связан с чувственно-эмоциональным миром. Именно благодаря использованию этих энергий он способен сконцентрировать в одном месте беспорядочный пучок смыслов[218].

Характеризуя символический язык, Фромм пишет: «Символический язык – это язык, который представляет внутренний опыт, чувства и мысли во внешнем мире в форме реальных чувственно воспринимаемых феноменов. Его логика отличается от нашей обыденной логики. Эта логика не подчиняется категориям места и времени – напротив, она находится во власти таких факторов, как сила чувств и ассоциация идей»[219]. В другом отрывке он говорит: «В символическом языке внешний мир служит местом проявления нашего внутреннего мира или духа и разума»[220].

2.2. Смысловые элементы символического языка

Для того чтобы окончательно понять, что такое символический язык, необходимо дать оценку его смысловых элементов, то есть понятий, которые, помогая друг другу, создают содержание символического языка. Смысловыми элементами символического языка можно считать следующие.

2.2.1. Отсутствие реалистичности

Без сомнения, важнейшим смысловым элементом символического