Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

смерти торговца курами евреи планируют провести второй похоронный митинг, который снова будет сопровождаться запугиванием и насилием. Одновременно распространились слухи, что евреи убили двух арабов в Тель-Авиве, четверых — в Яффе и еще троих — в апельсиновой роще за городом. Собравшаяся толпа требовала предъявить тела предполагаемых жертв. Сплетни опровергли комиссар Яффского округа мистер Кросби и имам крупнейшей в городе мечети Махмудия, однако это не помогло успокоить народ28.

Владелец содового завода Элиэзер Бичуцкий занимался делами в квартале Маншия — ближайшем к Тель-Авиву районе Яффы, расположенном вокруг мечети Хасан-Бек. Два десятка лет назад, после Первой мировой войны, он отбивался от погромщиков на Украине. Теперь ему перевалило за сорок, и он отяжелел. Из кафе вышла группа мужчин, вооруженных барными стульями, деревянными палками, металлическими прутьями и ножами. Еврейский извозчик, заметив опасность, поспешил скрыться. Бичуцкий попытался запрыгнуть на повозку, умоляя на идише: «Евреи, дайте сесть, я этого никогда не забуду!» — но лошадь в панике понеслась галопом, и через несколько секунд он упал. Толпа разбила ему череп, оставив валяться лицом вниз в песчаном проулке у мечети.

В одном из государственных учреждений возле османской часовой башни евреи выжидали, когда волнения утихнут. Улучив момент, трое из них — двое молодых людей и женщина — попробовали покинуть Яффу. За ними побежала толпа, примерно в сотню человек, во главе с элегантно одетыми мужчинами в европейской одежде. Женщине и одному из мужчин удалось ускользнуть, но несколько преследователей настигли третьего, клерка-юриста, и набросились на него с ножами, молотками и камнями. «Я слышал его крики», — рассказывал один из очевидцев, сообщив, что свидетели аплодировали. Кто-то обыскал карманы окровавленного мужчины и спокойно ушел. Пострадавшего перенесли в частный дом, где он пролежал 45 минут, прежде чем подоспела помощь. Позже стало известно его имя — Хаим Пашигода, 20 лет29.

Его убили в нескольких сотнях метров от центрального полицейского участка Яффы. Ицхака Френкеля, работавшего в автобусном гараже, оглушили бревном или железным прутом (показания разнятся), добили камнями и кирпичами. Очевидцы сообщили, что главный виновник носил европейскую одежду и красную феску. По их словам, за убийством наблюдала дюжина арабских и британских полицейских, вооруженных только дубинками.

Ни одну из жертв не застрелили. Орудиями убийства послужили либо тупые предметы (трубы, палки, камни, кирпичи, стулья, кулаки и ноги), либо острые — ножи и кинжалы. Одному из погибших было почти восемьдесят.

Электрик, увлекавшийся русской поэзией, ремонтировал утром проводку в кафе Махмуда Хамуда на улице Салехи. Полтора десятка мужчин ворвались в здание, сбросили его с лестницы и закололи ножом в спину.

Штукатуры Корнфельд и Куперминц трудились в большом арабском доме на улице короля Фейсала. Оба активно участвовали в рабочем движении; Корнфельд, получивший педагогическое образование в Вене, изучал арабский язык. Толпа набросилась на них, хотя арабские жильцы с балконов призывали нападающих остановиться. Через несколько мгновений оба мужчины перестали шевелиться. Они лежали возле склада пиломатериалов Перлина, полиция появилась только через час30.

Были и другие свидетели, проявившие человечность. Арабские портовые грузчики на лодках переправляли еврейских грузчиков в безопасное место. Арабские женщины приютили одного из штукатуров, который работал с убитыми. Шеф-редактор бескомпромиссной газеты «Аль-Джамия аль-Исламия» предложил сопроводить евреев в Тель-Авив, а некий имам Исса попросил своего шофера отвезти несколько незнакомых евреев на их машине, а сам отправился пешком. Один извозчик сторожил брошенную повозку еврейского коллеги и кормил его голодных мулов. Охранник гаража, в котором работал Ицхак Френкель, отбивался от нападавших с ножом. А Махмуд Хамуд, владелец кафе, ставшего местом преступления, спас второго электрика: переодев его в одежду официанта, он убедил полицию притворно арестовать того за кражу31.

Евреи тоже не сидели сложа руки. Утром одни опрокидывали принадлежащие арабам клетки с курами и тележки с овощами, другие забрасывали камнями автомобили, направлявшиеся в Яффу, уверенные, что за рулем сидят арабы. Когда жители Яффы увидели водителей с переломанными костями и разбитые стекла машин, напряженность в городе возросла до предела32.

Нападения продолжались до середины дня. Рабочие из сирийского региона Хоран подожгли Йеменский квартал Тель-Авива — тесные трущобы из деревянных хижин сгорели дотла33. Его жители присоединились к 12 000 еврейских беженцев из Яффы и прилегающих районов, которые нашли прибежище в синагогах, фабриках и домах Тель-Авива34.

К 14:00, через пять часов после начала волнений, полиция и войска восстановили порядок. Девять евреев погибло, около шестидесяти было ранено. Полиция убила двух арабов, около тридцати получили ранения35.

Братскую могилу для жертв вырыли на старом кладбище рядом с могилой Исраэля Хазана, торговца домашней птицей. Трех убитых не удалось опознать. Позже выяснилось, что один из них работал управляющим в банке, другой, когда-то оставшийся сиротой после погромов, развозил на грузовике молоко из Беэр-Тувии — самого южного поселения еврейской Палестины, расположенного недалеко от арабского городка Исдуд36.

И снова сионистские газеты кипели яростью. «Кровавый день в Яффе», — гласил заголовок в тель-авивской газете «Давар», органе профсоюза Гистадрут. «Самое серьезное последствие этих беспорядков, — писала газета The Palestine Post, — это пренебрежение к человеческой жизни, проявленное, как хочется верить, лишь отбросами населения Яффы»37.

Арабская пресса Яффы излагала другую историю, преуменьшая количество трупов евреев и акцентируя внимание на двух арабах, убитых полицией: Мухаммаде Абу Зейде и Абеде Али. Ожесточеннее всего они проклинали вероломный Альбион и мировое еврейство — за то, что те довели Палестину до такого состояния.

«Яффа изменилась за одну минуту», — гласила первая полоса газеты «Аль-Дифа». «Аль-Джамия аль-Исламия» пугала читателей рассказами о вооруженных безжалостных евреях, охотящихся на беззащитных арабов. «Фаластин» обвиняла Британию в проклятой декларации Бальфура, а арабское руководство — в разброде и продажности38.

Власти в спешном порядке приняли чрезвычайные постановления, позволяющие проводить обыски, занимать здания, вводить комендантский час, цензурировать письма и прессу, арестовывать без ордера и даже депортировать бунтовщиков из страны. Для усиления полиции в Яффу отправили войска. В Иерусалиме власти реквизировали такси и автобусы — поскольку ходили слухи, что жители близлежащих деревень планируют нагрянуть в город. Немногочисленное еврейское население Хеврона (где еще были свежи воспоминания о событиях 1929 г.) и Беэр-Шевы эвакуировали в Иерусалим. В Яффе полиция арестовала десятки арабов за насилие, беспорядки и подстрекательство, а в Иерусалиме — не менее пятидесяти евреев, подозреваемых в вооруженных действиях39.

«Палестина — это не место для пикника, — заключила прогрессивная нью-йоркская газета The Nation. — Здесь сходятся две мощные силы. Кровь неизбежна. Она лилась в прошлом, льется сегодня; она будет литься в будущем, пока одна из сторон не добьется победы»40.

Так и случилось. Когда